– В чём дело? Что случилось? – слышу его чуть хрипловатый голос в трубке.

Сжимаю пальцы свободно руки в кулак, чтобы придать себе смелости:

– Я нашла в твоей машине снимок УЗИ с двойней... Что это такое, Архип? Объясни мне.

Он молчит несколько секунд. Я слышу его дыхание и жду хотя бы удивлённого вопроса, но муж ничего не спрашивает, а затем отрывисто произносит:

– Приеду домой и поговорим.

2 глава

Кладу телефон возле ноутбука и смотрю на открытую страницу заказа. До звонка я хотя бы пыталась разобрать цифры, а теперь даже не помню, что именно собиралась считать. Архип приедет домой, и мы поговорим. Он не спросил, какое УЗИ, не удивился двойне, не сказал, что я ошиблась…

Почему сердце бьется так сильно?

Пододвигаю ноутбук, собираясь открыть документы, но вместо этого снова беру телефон и набираю маму.

– Мам, забери, пожалуйста, сегодня Лилю из садика и побудь с ней у себя, ладно?

– Хорошо. Ты задерживаешься с работой?

– Нет, просто мне так нужно…

– А что у тебя случилось?

Смотрю на край стола, зная, что врать смысла нет. А пока я не знаю, чем закончится разговор с мужем – сообщать что-то матери слишком опрометчиво.

– Мам, я потом тебе позвоню. Сейчас не спрашивай ничего, пожалуйста.

Она что-то выдыхает еле слышно, и я жалею, что не придумала объяснения, с которым маме было бы легче дождаться моего звонка.

– Ладно, – говорит, – заберу её к себе. Но ты обязательно позвони.

– Позвоню. Спасибо.

Мама меня знает, и таким ответом я ее только встревожила. Позже придется всё рассказать, а сейчас у меня есть лишь подозрения… Не хочу, чтобы дочь слышала наш разговор с Архипом. Хотя, возможно, при ней он не позволит себе сказать ничего из ряда вон, да и я постараюсь держаться. Тут же становится противно от самой мысли оставить ребёнка дома ради того, чтобы нам с мужем пришлось вести себя прилично.

Скандалов у нас никогда не было. Я даже не знаю, как Архип ведёт себя во время настоящей ссоры, когда речь идёт о чем-то серьезнее бытовых мелочей. До сегодняшнего дня мне это казалось хорошим признаком.

Сейчас я просто рада, что дочка побудет у бабушки.

Следующие несколько я провожу за кухонным столом. На экране остается та же страница, ни одного файла я так и не открываю. Время в углу монитора меняется, а я просто продолжаю сидеть. Когда в прихожей хлопает дверь, вздрагиваю и выпрямляюсь, только сейчас поняв, как сильно затекли ноги.

Обычно я встречаю Архипа, едва услышав ключ в замке. Он еще снимает обувь, а я уже накладываю ему еду, рассказывая что-нибудь про дочку, но сегодня впервые за все годы нашего брака остаюсь на месте.

Муж проходит на кухню и останавливается у входа. Он высокий и плечистый, в дорогом тёмном пиджаке, который идеально сидит даже при его широких плечах. Короткие волосы уложены безукоризненно, на серьезном лице нет ни усталой улыбки, ни привычного ожидания, что я сейчас заговорю.

Архип окидывает взглядом кухню. На плите пусто, едой не пахнет.

– Сегодня без обеда?

Молча смотрю на него, когда переводит взгляд с плиты на моё лицо.

В этом взгляде есть неловкость, которой я давно у него не замечала. Она мелькает всего на мгновение, пока он стоит у двери и решает, с чего начать, но мне хватает с лихвой. Ему есть что объяснять, и он прекрасно знает, о каком снимке я говорила…

Уже не хочется ничего спрашивать, потому что объяснение мне уже понятно.

Архип расстегивает пиджак и садится напротив меня.

– У меня была интрижка по пьяни. Так давно, что я уже и не помню, когда конкретно, – выдыхает небрежным тоном.

Живот сводит, и я с трудом остаюсь сидеть прямо. Хочется согнуться, обнять себя руками и сделать хотя бы один глубокий вдох, но получается лишь коротко втянуть воздух. Приходится ждать, пока я смогу заговорить.

Муж смотрит на меня, чуть наклонив голову. Произнёс всего две фразы и теперь ждет ответа, а я никак не могу понять, что вообще на такое можно ответить.

– Интрижка, значит.

Он кивает.

– Да, бывает такое, не стоит тебе об этом даже думать, Мил.

– Не стоит думать? – повторяю снова.

– Ты же сама хотела объяснений, – пожимает плечами.

– Я хотела узнать, откуда в твоей машине снимок чужих детей, Архип, – выдавливаю с усилием.

– Мила, я тебе только что сказал.

От своего имени, произнесённого с этим терпеливым нажимом, мне хочется заговорить громче, но я сдерживаюсь, потому что иначе он станет слушать только мой крик, а не слова.

– По пьяни, значит, можно?

– Я не это сказал, – бросает он, мрачнея.

– А что ты сказал? Что мне не стоит об этом думать… И мне теперь нужно постараться забыть, что мой муж спал с другой?

Архип откидывается на спинку стула.

– Не надо сейчас всё это раздувать.