Я не собираюсь с ним спорить и не собираюсь сейчас что-то доказывать, перечисляя всё, что умею без его помощи. Архип и так прекрасно это знает. Если ему удобнее считать меня беспомощной глупой недоэскортницей, пусть так и делает. Теперь мне все равно, что он думает. И все равно, что с ним будет дальше.

Все, что было между нами хорошего и светлого, он разломал собственными руками. Разломал зло, цинично, и даже не пытаясь оправдаться передо мной, кто искренне любила его на протяжении всех лет, кто верила ему и думала состариться вместе.

Кажется, только что я впервые увидела его истинное лицо, и от этого зрелища внутри все перевернулось.

– Ты услышала меня, Мила? – спрашивает вкрадчиво мужчина, которые последние восемь лет был моим мужем.

– Да, услышала.

Он как будто ждет чего-то еще, разглядывая меня из-под полуопущенных ресниц, но я закрываю ноутбук и встаю из-за стола. Мне нужно к дочери, здесь мне больше делать нечего. До этого самого момента я еще пыталась понять, что делать с этой изменой, а теперь мне хочется просто уехать отсюда, чтобы больше никогда не видеть этих глаз и не слышать его оскорблений.

Как будто это я перед ним в чем-то виновата… Противно до дрожи.

– Хочется верить, что услышала, – он поднимается следом за мной. – Мне надо вернуться на работу. Вечером надеюсь всё-таки увидеть ужин…

Надейся. Когда дверь за ним захлопывается, а я на подгибающихся ногах иду собирать вещи.

Через пару часов выясняется, что спокойно собраться и уйти мне не дадут… Архип то ли почувствовал что-то, то ли решил проконтролировать выполнение мной его наказа – приготовление ужина.

Я выкатываю объёмный чемодан с вещами в прихожую, когда дверь снова распахивается. Я не смотрю на него, лишь сильнее сжимаю зубы, чтобы не высказать ему в лицо всё, что накопилось. Но для этого нужно быть спокойной и холодной, чтобы аргументы попали точно в цель. Иначе я буду для него лишь неуравновешенной истеричкой, которая решила проораться напоследок.

– Что за сборы? – интересуется муж насмешливо, перегораживая выход.

– Еду к маме, – бросаю, надевая кеды.

– Без чемодана никак?

Не удостаиваю его ответом. Натягиваю куртку и встаю напротив с явным намеком, что от мешает мне пройти. Мужчина смотрит на меня снисходительно сверху-вниз, все еще не веря в то, что я решилась.

– Мила, прекрати спектакль. Я же вижу, в каком ты состоянии.

Наверное, нет смысла упоминать, кто в этом состоянии виноват, и потому только выдыхаю:

– Там Лиля, и я хочу к ней.

– Так забери её домой, в чем проблема? – нависает он надо мной.

– Я тоже буду у мамы.

Архип смотрит на меня несколько секунд, затем опирается спиной на дверь, как будто готовится к долгому разговору, и сердце у меня в груди снова начинает разгонять свой бег – на этот раз не от несправедливой обиды даже, а от злости. Какого черта он из себя возомнил?

Наверное, от безнаказанности все люди приобретают такую манеру... я хозяин, а ты - холопка при моей милости.

– Ты чего добиваешься, Мила? – спрашивает Архип вкрадчиво.

– Сейчас я хочу только уйти… так что отойди от двери.

– А дальше? – на этот раз он отчего-то больше не улыбается, глядя на меня холодно.

Видимо, понял, что его юмор я не разделяю.

– Дальше буду решать без тебя.

Архип криво усмехается, и я жду, что он опять заговорит о моей беспомощности, и заранее готовлюсь выслушать всё до конца, лишь бы больше не стоять здесь, но в его глазах появляется что-то злое, и он наконец отходит от двери.

– Давай, вали, попробуй пожить самостоятельно. Посмотрим, насколько тебя хватит.

Распахиваю дверь и торопливо шагаю за порог, чувствуя спиной его тяжелый взгляд. Сердце продолжает долбиться до самого такси. И всё-таки вышло… только что? Сбежать, уйти, перешагнуть через все, чем жила последние годы?

И что теперь будет? Как я объясню Лиле, как свыкнусь с этим сама?

А он и правда верит, что я вернусь, и не за оставшимися вещами, а к нему, с извинениями за всю эту ненужную суету. Интрижка, закончившаяся двойней… в голове не укладывается. Я все еще не могу понять, как так вышло, как сложилось. Откуда взялась в нашем уютном мире вся эта грязь?

Что-то подсказывает, что ниоткуда. Просто она была всегда, это я умудрялась наивно ее не замечать.

Мама живет в семи минутах езды в двушке, оставшейся ей после моего отца. Она давно на пенсии, любит вязать и смотреть передачи про здоровье. А еще души не чает в своей маленькой внучке.

Лиля выбегает встречать меня в коридор, не успев надеть второй тапочек.

– Мам, а мы домой?

Я приседаю перед ней, на секунду прикрывая глаза:

– Мы пока поживём у бабушки, ладно?

Дочка удивленно моргает ярки-синими, как у ее отца глазами, а я изо всех сил стараюсь не дать волю слезам. Слишком долго терпела, чтобы теперь расплакаться при ребенке.