– О чём ты говоришь, мама? – повторяю с нажимом.

– А вот о чём, – она наклоняется чуть ближе, – ты же в курсе, что у твоего бывшего еще четыре брата?

Медленно киваю. Разумеется, в курсе, хотя после слов про премьер-министра уже хочется уточнить, что именно я должна о них знать.

– Так вот, – продолжает она, – у них же там не так давно скандал был в их благородном семействе. О том, что их мать, твоя свекровь Тамара Рашидовна, свёкру твоему изменяла и сыновей от другого прижила. Представь.

Мама произносит это и замолкает, давая мне осмыслить услышанное. А я вспоминаю свекровь, её уверенную манеру держаться и то, как мало мне хотелось с ней спорить. Вспоминаю и не понимаю, как все это соотносится с тем, что происходит сейчас между нами с Архипом.

– Ты зачем мне это говоришь?

– Да затем, что все они теперь друг другу не верят и все друг друга проверяют. А началось это всё с этой самой Лейлы.

Я смотрю на мать уже почти с недоверием. Час назад мне казалось, что она пытается уговорить меня воспользоваться щедростью Архипа, а теперь выясняется, что она знает о его семье больше, чем я, и Лейла здесь тоже каким-то образом замешана.

– Откуда ты знаешь?

– Архип рассказал своей тётке. А она моя давняя подруга, даже живет неподалеку…

– И ты всё это знала? Давно? – шепчу.

– Сейчас я тебе об этом и рассказываю, Мила.

Мама поправляет лежащее на коленях вязание, и я жду продолжения, но она смотрит на меня так, что становится неуютно. Хоть бы объяснила уже толком, что за оружие собирается мне вручить. Слухи о свекрови? О том, кто чей сын? Каким образом это поможет мне избавиться от навязчивых предложений бывшего мужа?

– Я никак не пойму, что ты хочешь мне сказать.

– Вот что, – она достаёт из кармана сложенный лист и выкладывает передо мной бумагу с гербовой печатью.

Я разворачиваю её, смотрю на строчки и никак не могу понять, что именно держу в руках. Перед глазами все снова расплывается, хотя минуту назад я совершенно нормально читала рабочие письма…

– Что это, мама? – начинаю даже слегка раздражаться.

– Архип знакомил своих якобы отпрысков от этой Лейлы со своей тёткой, – объясняет она терпеливо.

Перестаю разглядывать лист, снова смотрю на родительницу. Мамино «якобы» мне совсем не нравится, как и то, с какой уверенностью она его произносит.

– И что?

– Ну так она не стала тратить время впустую и собрала с них волосы… Понимаешь, в какую сторону ветер дует?

Медленно качаю головой, а моя родительница вдруг усмехается почти весело:

– Так дети-то не его, не Архипа! Крошечная вероятность! Разводит его Лейла! Вот и вручи ему эту бумагу, пусть в рамочке повесит у себя в кабинете! И сначала свои проблемы порешает прежде, чем тебе их создавать!

6 глава

Архип возвращается с радостной и донельзя довольной дочкой, нагруженной цветастыми подарочными пакетами. Лиля начинает рассказывать о прогулке по моллу сразу же с порога. Мама уводит её в комнату, слушая, что они успели посмотреть, купить и что ели в кафе, а бывший подходит ко мне:

– Ну что, чем ты меня обрадуешь, дорогая?

Сую ему под нос бумагу.

– Вот этим.

Архип задерживает взгляд на строчках, затем забирает у меня лист все с тем же самодовольным выражением на лице, которое исчезает по мере чтения. Я не тороплю, стою рядом и краем уха слушаю, как Лиля щебечет бабушке о прогулке. Её отец тем временем изучает заключение, в котором вероятность его отцовства составляет меньше десяти процентов. Вижу, как перечитывает заключение, сведя брови, и жалею, что мама не видит сейчас его лица.

– Откуда это у тебя? – спрашивает он наконец, сминая документ в ладони.

– Секрет фирмы, – отзываюсь ровно.

Мужчина недобро щурит глаза:

– И с чего бы мне верить в какие-то писули?

Пожимаю плечами, не отводя взгляда:

– Наверное, с того, что ты сразу же не бросил эту бумагу и не рассмеялся мне в лицо. Значит, не особо-то ты уверен?

Архип смотрит на меня:

– Я уже делал тест.

– И ты в нём уверен? На сто процентов?

– Я не пойму, зачем это тебе? Переживаешь за наследство? Что не только Лиле достанется что-то, но и с братиками делиться придется?

Встречаю его взгляд почти с жалостью. Ну конечно, другого объяснения у него нет. Если я показываю ему эту бумагу, значит, непременно считаю чужие деньги. Своё же недавнее требование уехать вместе с его второй семьей он уже успел забыть.

– Переживаю я о том, что ты заставляешь меня и свою дочь считать её братьями непонятно кого непонятно от кого. Вот и всё, Рокотов. И давай так: если я с тобой поеду, то максимум на месяц, чтобы Лиля успела загореть и накупаться. Потом я возвращаюсь к маме. Её я не брошу, у неё здоровье не ахти. У тебя больше возможностей приезжать сюда, чтобы увидеть дочь. Вот такие мои условия. А это оставь на память, – киваю на лист в его руках.