Приватус прислушался. Он был подобен заведённому автомату, слегка переминающемуся с ноги на ногу, полному скрытой энергии, готовому броситься в бой. Но он ничего не мог сделать.

Я продолжал мучить себя. «Конечно, теперь, когда я узнал в них ваших рабочих, это может поднять вопрос о роли строителей в пожаротушении…» Приватус принял совершенно рассудительный вид, каким подрядчики обычно обманывают клиентов, жалующихся на него. Я ожидал, что он расскажет о том, что поставщики его подвели, несмотря на его невероятные усилия. Или обвинит погоду.

«Какие у тебя есть доказательства того, что мы подвели этого человека, Фалько?»

«Хватит», – заверил я его. «Прошёл уже год, не так ли? И, как видите, история с тётей писца просто так не затихнет». Я похлопал его по плечу. «Конечно, ваша гильдия чрезвычайно могущественна; уверен, вы сможете отбиться от иска о халатности, если он случится. Хотя, раз Диокл пропал, кто может предъявить иск? Но император может узнать о случившемся. Ему будут отправлены отчёты о том, как работает ваша гильдия... Знаете ли вы, что тётя писца была императорской вольноотпущенницей?» Время Вестины во дворце, вероятно, предшествовало нынешней династии Флавиев, но я забыл об этом упомянуть.

Приватус знал, что ему нужно продолжать улыбаться. Я заставил его бежать, я оставил его корчиться.

«Кстати, Приватус, мне не нравится вид этого излияния. Думаю, твоему винному богу нужен хороший врач, чтобы сдавить простату».

Приватус не присоединился к нам на ужине.

Петроний вошёл после того, как мы закончили. Пока Майя доставала для него миску с едой, он рассказал мне, что все киликийцы, чьи имена известны стражам, теперь находятся под стражей. Их было довольно много. Краснуха был в своей стихии, обрабатывая их; Фускулус, всё ещё на дежурстве, был глубоко недоволен; скоро им придётся вызывать поставщиков каши для заключённых, но надежды на то, что сам Фускулус получит еду сегодня вечером, было мало. У пухлого помощника Петро уже урчало в животе.

«Вижу, логистика не из лёгких», — улыбнулся я. «Держу пари, у самого Рубеллы в кабинете спрятаны закуски из трёх блюд с красным вином… Неужели киликийцы пришли тихо?»

Петро криво улыбнулся в ответ. «Они сейчас все фермеры, Маркус, мой мальчик. Фермеры — образцовые граждане. Ты должен это знать. Ты наполовину сельский».

«Во мне нет ничего странного. У всех добрых римлян есть дальние родственники, включая тебя».

«Хотя никто из нас не может сравниться с тобой по части странностей кузенов».

Петроний выглядел усталым. У него был долгий день, начавшийся с того, как его вызвали на соляные варницы. Кожа его была натянутой, волосы торчали неопрятными шипами, взгляд был устремлен вдаль. Казалось, сейчас не время признаваться, что я насмехался над его хозяином. Он потянулся за вином и быстро выпил, чтобы оцепенеть.

«И кого же ты выбрал?» — спросил я его. «Кто у тебя в списке звёзд в Киликии?»

«Кратидас, Лигон, Дамагорас—»

«Я думал, у старика нет судимостей?»

«Теперь он есть. Я включил его в список после того, как вы о нём рассказали».

«О, это моя вина! А как же переговорщик, так называемый «иллириец»?»

«Мы до сих пор не знаем, кто он. Краснухе приходится уговаривать заключённого рассказать ему правду».

«Никаких шансов. Это было бы равносильно признанию».

"Довольно."

Петроний был настолько измучен, что просто смотрел в пространство. Майя протянула руку и осторожно взяла у него кубок с вином, зная, что он вот-вот уснёт и уронит его. Он почти спал, иначе бы он не дал ей выпить.

чашу. Майя допила всё, что осталось. Он неопределённо пожал кулак; моя сестра схватила его за руку и крепко держала. Влюблённая парочка. Пока один из них слишком устал, чтобы бороться, они выживут вместе.

Я на мгновение задумался об иллирийце. Я не оценил историю, которую он рассказал жертвам похищения, о том, что он был сторонним человеком, нейтральным посредником. Он всегда занимался выкупом; должно быть, у него была прямая связь с бандой. Возможно, он был главарём.

Он, должно быть, уже слышал, что всех остальных арестовали. Интересно, как он отреагирует. Он ничего не мог сделать, кроме как залечь на дно в каком-нибудь из своих убежищ. Но, должно быть, он сомневается, есть ли у бдительных серьёзные улики или они просто сделали робкий шаг. Он поймёт, что его самого так и не опознали, иначе он сейчас будет в камере. В такой ситуации некоторые злодеи сбегут. Я полагал, что у иллирианца хватит самообладания.

«Я все время думаю, не псевдоним ли это Флориуса», — резко сказал Петро.

Он так хотел поймать этого гангстера, что повсюду видел Флориуса.

«Нет, я думаю, это мой давно потерянный хитрый брат Фестус, вернувшийся из мертвых».

«Фестус!» — Петро сел, изображая ужас. «Вот теперь ты говоришь серьёзные вещи!»

Он откинулся назад, и мы позволили ему снова задремать.