Несмотря на то, что заявление Родопы оправдало их, Рубелла долго держал дружков Эмпориума в патрульном доме. Их привели, ворчащих и агрессивных. Он сам допрашивал каждого по отдельности. Можно было бы назвать это тщательностью и неторопливостью — или пустой тратой времени.

Мне не разрешили присутствовать ни на каких допросах, но я подслушивал снаружи. Все говорили одно и то же. Мужчины в возрасте и с таким темпераментом, как у моего отца, умеют создавать алиби.

По словам Па, которого допрашивали последним, все было невинно:

«Мы так и не нашли этого ублюдка, и это факт».

«Что бы вы с ним сделали, если бы поймали его?» — саркастически спросила Краснуха.

«Объяснил, что ему следует искать любовь в другом месте», — ухмыльнулся Па.

«Посидоний планировал дать ему большую взятку, хотя мы все считали это большой ошибкой».

«Вам следовало бы знать лучше. Вас всех могли бы забить насмерть на соляных копях!» — возмутился Рубелла, действуя с максимальной напыщенностью.

«Вот что случилось с парнем?» — кротко спросил папа. «Нехорошо!» — Тут я услышал, как голос отца стал жёстче. « Мы этого не делали — и вот что это доказывает: мы бы не оставили тело там, где его сразу же нашла бы толпа любопытных прохожих!»

В этом был некоторый смысл.

Краснуха выгнала его. Когда мы выезжали из патрульного дома, я услышал, как Краснуха раздраженно скомандовала: «Арестуйте всех подозреваемых!»

«Господин, мы только что прибыли сюда в иды», — возразил Фускулус. Уже смеркалось, и никто из тех, кто ходил на соляные варницы, ещё не обедал. «Мы новички и не знаем, кто есть кто в Остии…»

«Киликийцы, — просветила его Рубелла. — Вы найдёте их всех в списке наблюдения за „Киликийскими пиратами“».

Итак, список был. И Рубелла только что подтвердила, что бдительности считают киликийцев всё ещё замешанными в пиратстве.

XLI

Мне бы хотелось посмотреть обзор, но у меня было другое, лучшее, что я мог сделать: Петроний расскажет мне об этом позже. Я пошёл к нему на ужин.

К тому времени, как я приехал, собрав всю свою семью, папа тоже был там.

Он решил вмешаться и обременить Майю и Петро своим присутствием. Остальные друзья Посидония возвращались в Рим, выполнив свою задачу — или, по крайней мере, став ненужными из-за нападавших Феопомпа.

Майя на мгновение смутилась от внезапного наплыва гостей. Она смутилась, потому что Приватус, владелец дома, наносил один из своих визитов. Она вряд ли могла возражать, если бы он захотел осмотреть свою новую статую – писающего Диониса, теперь установленного на новом постаменте в садовом пруду, – но хотя Приватус всегда заверял их, что они могут считать это место своим, и призывал принимать гостей сколько угодно, Майя разделяла моё нежелание брать на себя слишком много обязательств.

«Мы все могли бы пойти куда-нибудь поесть...»

«Нет, не будем», — решил папа. «Пусть строитель нас угостит!» Он всё ещё не оправился от постройки новой бани. Меня только удивило, что он сразу же не пригласил всех остальных друзей Посидония подкрепиться перед дорогой. Он бы так и сделал, если бы догадался.

Подмигнув Майе, я сам пошёл поговорить с подрядчиком, из вежливости. Единственное, что пришло мне в голову, – это сказать, что меня впечатлило зрелище, устроенное вчера на Форуме шеренгами в сапогах.

«Спасибо, Фалько! Наши ребята всегда устраивают настоящее представление». Мужчина с прядями волос, зачесанными на лысину, явно прихорашивался. Я застал его за регулировкой давления в выпускной трубе своего винного бога. На нём была особенно отвратительная туника с грязно лоснящимся ворсом, и он явно насмехался над не столь впечатляющим зрелищем римских вигил; я пожалел, что вызвался предложить дружеские инициативы. «Как идут поиски?» — спросил он меня. «Ты рассказывал мне в прошлый раз о пропавшем писце?»

«Все еще отсутствует».

«Как это выглядит?» Он все еще возился с водопроводной системой фонтана.

«Его почки в хорошем состоянии, но я склонен сказать, что эффект немного мочегонный».

«С ним случилось что-то ужасное?»

«Твой Дионис? — О, мой писец. Похоже на то».

«Но вы ни на шаг не приблизились к решению этой проблемы?» — Приватус, казалось, очень хотел на это указать.

Стиснув зубы, я поймал себя на мысли, что готов ответить. «Кстати, это кто-то из твоих шеренг установил этот фальшивый патруль у храма Геркулеса?» Приватус выглядел озадаченным. «Лучше скажи им, что игра окончена», — мягко сказал я. «Бруннус, возможно, и не так сильно переживал по этому поводу, но Маркус Рубелла очень горячо критикует мошенничество. Приватус, твоим ребятам пора не только уходить, но и прикрыть их коррупционную лавочку».

«Мне не нравится то, что ты говоришь, Фалько».

«Мне это тоже не нравится», — посочувствовал я. «Я узнал о Диокле, что его тётя погибла при пожаре, совершенно напрасно. Видимо, Диокл обратился за помощью к вашей фальшивой группе. Все местные, конечно, знают лучше, но он был из Рима. Должно быть, он действительно верил, что если поднимется тревога, они прибегут».