— Хавершем всегда держался лучше, чем от него ожидали. На том и стоит. — Кларенс опустился в кресло у камина и вытянул ноги. — Вашу записку мне принесли вчера вечером. Вы просите позволения приехать сегодня, но тащить вас в Буши после такой дороги я не захотел. Да и Джервис ждать не станет.

— Тогда, сэр, мне остается Карлтон-хаус. Его высочество тоже прислал мне письмо, только оттуда пока не ответили.

Кларенс поднял брови.

— И не ответят. В Карлтон-хаусе сейчас одни обойщики да кредиторы, а вашу записку, будьте уверены, отправили следом за Джорджем. Брат уехал в Брайтон еще в прошлую среду. Раньше, чем собирался. Говорят, ему наскучили и Лондон, и Аддингтон, хотя Аддингтон, по-моему, наскучил ему гораздо раньше Лондона. — Он помолчал, поглядывая на меня. — И что же он вам пишет?

Я попросила его подождать и сходила в кабинет за письмом с тремя перьями, захватив заодно вырезку, которую получила вместе с ним.

Кларенс сначала прочел вырезку, хмыкнул и отложил ее на колено, после чего развернул письмо. Читал он долго, гораздо дольше, чем требовали полстраницы, и я видела, как у него сходятся над переносицей светлые брови.

— Он пишет, что ждет вас в Карлтон-хаусе, — проговорил Кларенс наконец. — Как только позволят дороги.

— Да, сэр.

— Когда вы его получили?

— Письма доставили в Хавершем вместе, ваше и это. Три дня назад.

— Три дня. — Он снова опустил глаза на лист. — Значит, написано, когда Джордж уже сидел в Брайтоне и любовался морем. Странно приглашать даму туда, где тебя самого нет. Впрочем, брат способен и на такое, он часто забывает, где находится.

Кларенс поднес письмо ближе к окну, и его лицо изменилось.

— Только это писал не он.

Я ждала, что он объяснит, но принц еще некоторое время разглядывал строчки, поворачивая лист то так, то эдак.

— Похоже. Очень похоже, графиня, я бы и сам с первого взгляда не отличил. Но у Джорджа хвосты у букв загибаются вверх, он сам над этим смеется и говорит, что даже его буквы не любят опускаться. А здесь смотрите… — Он ткнул пальцем в подпись. — Вниз. И дамам он так не пишет. Джордж пишет дамам сам, всегда сам и всегда на четырех страницах, из которых три о погоде и о том, как он скучает. А тут полстраницы, и сразу к делу. Так пишет секретарь, когда ему велено не тратить бумагу.

— Может быть, писал секретарь?

— Мак-Магон? Его руку я знаю, он мне счета от брата присылает чаще, чем мне хотелось бы. Не его.

Он перевернул конверт и принялся рассматривать сломанную печать. Три пера в короне и лента с девизом. Даже трещина прошла так, что девиз остался почти целым.

— Печать его. Или такая, что не отличишь. — Кларенс провел ногтем по краю сургуча. — У Джорджа две печати. Перстень он носит на руке и снимает только на ночь, а большая лежит у Мак-Магона в столе, под замком. Мак-Магон скорее даст отрубить себе руку, чем позволит кому-то к ней притронуться. Я его много лет знаю, графиня. Он брата обирает, как они все, но предавать не станет.

— Тогда кто?

— Тот, у кого перед глазами было достаточно его писем, чтобы срисовать и руку, и печать. — Он вернул мне письмо и откинулся в кресле. — А писем Джордж за свою жизнь написал больше, чем я отстоял вахт. Дамам особенно. Любовниц у него, графиня, было побольше, чем у меня кораблей, и далеко не все сошли на берег по-хорошему. Одни до сих пор хранят его письма в шкатулке, другие, будьте уверены, хранят их совсем для иных целей.

— Вы полагаете, что дама…

— Я ничего не полагаю, я моряк. — Кларенс усмехнулся, но глаза его оставались серьезными. — Только брат вас отличает, графиня. Это заметили все, кто был тогда в Карлтон-хаусе. Иной даме этого достаточно, чтобы взяться за перо.

Я сложила письмо и убрала его обратно в конверт, невольно припомнив один из давних разговоров с леди Уилкс. Как-то между двумя партиями в вист она перебирала любовниц принца так подробно, точно сама держала свечу у изголовья. Миссис Робинсон, которая когда-то вернула ему письма за пять тысяч фунтов, миссис Фицгерберт, леди Джерси, еще две или три дамы, чьих имен я тогда даже не запомнила. Если верить леди Уилкс, половина из них до сих пор не простила принцу, что он с ними расстался.

Тогда я не придала этим пересудам особого значения, однако теперь вспомнилась и наша встреча в галерее Хавершем-холла, когда леди Джерси сказала, что я сыграла превосходно, только не свою партию.

— Я сегодня же напишу Джорджу, — объявил Кларенс, хлопнув ладонью по подлокотнику. — Подделывать руку брата! За такое на флоте вздергивают на рее…

— Не пишите, сэр. Прошу вас.

— Отчего? — Кларенс удивленно уставился на меня.

— Тот, кто писал это письмо, сейчас ждет, поверила я ему или нет. Если его высочество поднимет шум, этот человек узнает, что его раскрыли, и спрячется так, что я его уже не найду. Пусть лучше думает, что я поверила.

Кларенс некоторое время разглядывал меня, затем рассмеялся, на этот раз коротко, без обычного своего грохота.