— Я должен был заметить. Хоть что-нибудь. Он ведь столько времени рядом был.

— И именно поэтому ты ему доверял. — Я смочила корпию бренди и приложила к ране. — А теперь потерпи немного.

Норт дернулся и выругался, на этот раз обойдясь вовсе без святых. Пришлось подождать, пока он снова сможет дышать ровнее, после чего я закрепила корпию бинтом, проведя повязку через грудь и под здоровой рукой. Карета раскачивалась на неровной дороге, фонарь то и дело отклонялся в сторону, а Норт с каждым толчком все крепче стискивал зубы.

— Возвращаемся в Эппинг, миледи? Там есть лекарь.

— В Эппинге нас видели. Меня, Джейн и Дэвида за нашим столом. Если сегодня ночью местный лекарь вынет пулю из моего охранника, а завтра утром в лесу найдут двоих убитых, вопросы ему зададут очень скоро.

Норт нахмурился и пошевелил раненым плечом, тут же поморщившись.

— Тогда кто ее вынет?

— Я.

Он повернул ко мне голову и некоторое время смотрел, словно надеялся, что ослышался.

— Вы, миледи? Сами?

— Да. Я зашивала Дика после того, как его ранили. Как видишь, он выжил.

— Дик живучий, — возразил Норт. — Его, пожалуй, и из могилы вытащить можно, если хорошенько за шиворот ухватить. — Он помолчал, покосился на корзинку Джейн, где лежали ножницы, иголки и бинты, и с заметным сомнением спросил: — А пулю-то чем доставать будете?

— Еще не знаю. Сначала доберемся до дома, посмотрю, что удастся найти подходящего, а заодно осмотрю рану при хорошем свете.

Норт рассмеялся, но тут же охнул, схватившись здоровой рукой за плечо, и снова откинул голову на спинку сиденья.

Джейн сидела рядом со мной, прижавшись к стенке кареты, и все это время молча следила за тем, как я перевязываю Норта. Пока нужно было подавать бинты и придерживать корзинку, она справлялась прекрасно, но теперь, когда заняться стало нечем, ее начало трясти.

Я повернулась к ней и взяла ее за руку.

— Ты молодец, Джейн. Если бы не ты, неизвестно, чем бы все закончилось.

— Я ничего не сделала, миледи, — прошептала она, с трудом выговаривая слова. — Только стояла рядом и смотрела, как он достает пистолет. Я так испугалась, что едва могла пошевелиться.

— И все-таки пошевелилась. Ты отдала мне оружие, причем именно тогда, когда оно было нужнее всего. Поверь, я прекрасно понимаю, чего тебе это стоило.

— Я думала, вы забыли, что он у меня, — призналась Джейн, наконец подняв на меня глаза. — Вы ведь даже не посмотрели в мою сторону, а тот господин уже собирался стрелять. Я боялась, что не успею передать.

— Не забыла. — Я крепче сжала ее пальцы. — Я на это и рассчитывала, Джейн. И ты меня не подвела.

Она всхлипнула, вытерла нос рукавом, чего не позволяла себе с тех самых пор, как поступила ко мне в услужение, и некоторое время сидела, пытаясь справиться со слезами. Потом глубоко вздохнула, расправила смятую юбку и посмотрела на мое платье.

— Платье испорчено, миледи, — сказала она уже почти своим обычным голосом. — Подол весь в пыли, а на юбке, кажется, еще и кровь. И перчатки ваши… Боюсь, их уже ничем не спасти.

— Перчатки сожжем.

— А платье я отчищу, — пообещала Джейн, разглаживая складки на моем подоле. — Вот увидите, миледи, никто и не догадается, что с ним случилось.

Я кивнула ей и прислонилась к стенке кареты. Норт, кажется, задремал, хотя на особенно глубоких ухабах вздрагивал и болезненно морщился, а Джейн, убедившись, что я больше ни в чем не нуждаюсь, принялась складывать обратно в корзинку перевязочные принадлежности. Мне же никак не удавалось отделаться от мыслей о трактире, где мы остановились перед нападением.

Хозяйка сама проводила нас в малую гостиную и наверняка запомнила мое траурное платье. Конюх менял лошадей, слуги носили чай, а Дэвид довольно долго сидел с нами за одним столом. Половина Эппинга могла видеть, как мы уезжали, а спустя четверть часа следом отправился светловолосый джентльмен, которого теперь найдут мертвым на лесной дороге. Если коронер окажется дотошным, а у хозяйки хорошая память, то история с разбойниками может рассыпаться при первых же расспросах. Я перебирала возможные вопросы и ответы, пыталась вспомнить, кто именно заходил в гостиную и мог ли кто-нибудь слышать наш разговор, пока не поймала себя на том, что в который раз возвращаюсь к одному и тому же. Ничего изменить было уже нельзя. Оставалось надеяться на Дика, молчать и ждать, чем все обернется.

На Кинг-стрит мы въехали далеко за полночь. Дом стоял темный, только в кухонном окне теплился слабый свет, и, когда Симмс остановил карету, мне пришлось несколько раз постучать, прежде чем за дверью послышались шаги. Открыла миссис Грант, в ночном чепце, с подсвечником в руке. Она уже приготовилась что-то сказать, но увидела Норта, которого Симмс почти нес на себе, и охнула.

— Святые угодники! Миледи, что же…