Боже мой, я буквально в панике.

Я не могу его потерять. Не могу.

– Куда ты?! Не уходи! Стой, мать твою! Не смей меня оставлять! Давай поговорим, гребаный ты черт! Я готова тебя слушать!

– Долбаная сука, – цедит Нечаев. – Ори без меня.

И снова берет курс на выход.

– Ты меня слышишь?! – истерично горланю ему вдогонку. – Я. БЛИН. ГОТОВА. ТЕБЯ. СЛУШАТЬ!

– Бесполезно, – отмахивается почти равнодушно. – Если хуем не заложено, палкой не вобьешь.

Лупит наотмашь. Это ведь у него безупречные, мать его, гены.

Захлебываясь отчаянием, я на одном слепом инстинкте срываю с себя платье.

Нечаев стынет в дверном проеме, так и не сумев закрыть дверь. Наказывая друг друга показным безразличием, мы не трахались два дня. И сейчас его черный жадный взгляд, полосуя мое голое тело, выдает лютый голод. Унижение от того, как жалко я себя ему предлагаю, тонет в острой, почти сумасшедшей эйфории.

Он хочет меня с прежней силой. Ничего не изменилось.

Проглотив остатки гордости, со свирепым вызовом, за которым кроется все тот же животный страх, резко бросаю:

– Своим хуем вбей.

Нет уж. Я без сомнений счастлива, что этого кошмара в моей жизни больше нет. Мы с Нечаевым определенно лучше ладим в статусе бывших. Если бы не развод, до двадцати шести ни один из нас бы не дожил.

– Боже, благослови вино! – вбрасываю с задорным смешком и, крутанувшись на шпильках, направляюсь к столу. Вытягиваю из ведерка со льдом бутылку брюта и наполняю два бокала. Один беру для себя, второй протягиваю Микаэле. Салютуя, чуть понизив голос, признаюсь: – Я им тоже временами спасаюсь.

Сделав глоток, с легкой оторопью наблюдаю за тем, как она повторяет все мои движения. С учетом нашего сходства, на секунду мерещится, будто я, блин, стою перед чертовым зеркалом.

Впрочем, на остальных моя подача действует не менее четко, и накаленная обстановка наконец-таки разряжается. Кто-то просто усмехается, кто-то подхватывает тему и тоже разживается вином, а свекор с явной гордостью приобнимает меня за плечи.

– Как дела, красавица?

– Отлично, – улыбаюсь, на миг прижимаясь виском к его груди.

– Рад это слышать.

Я в этом не сомневаюсь. И в его голосе, и во взгляде фонит чисто отцовское тепло.

«Интересно, Микаэла досталась Нечаеву девственницей?» – думаю после второго глотка вина.

Искать в наше время нетронутую куклу такая же дикость, как и отрезание клитора у африканских племен. Но со мной гребаному собственнику Нечаеву было принципиально важно первым поставить клеймо.

Тряхнув волосами, вскидываю голову и тут же натыкаюсь на его немигающий взгляд.

Раскрученная в солнечном сплетении адская турбина стопорится, и от нее со скрежетом отваливается кусок. Срываясь прямиком в раскаленную лаву внизу моего живота, этот обломок тонет, как живое существо, пуская вверх серию чертовых пузырей.

– Я хочу собаку, – ни с того ни с сего заряжает Платон.

Едва не подавившись от неожиданности, нахожу глазами его кудрявую голову у Нечаева на плече и вдруг с запоздалой тревогой понимаю, что после того визга радости, которым сын приветствовал отца, не слышала от него ни звука. Мой маленький вечный двигатель все это время был неестественно, просто пугающе тих.

Скользнув взглядом по его профилю, прослеживаю, куда он смотрит.

Сдвинув темные бровки, Платон исподлобья, с откровенной детской неприязнью буравит Микаэлу.

Вот дерьмо.

___________

Ребят, сердечно благодарю за такой ошеломляюще теплый прием новинки🙏‍❤️‍ я не смела даже надеться, что вас будет так много спустя столько месяцев и что вы настолько положительно откликнетесь🙏‍❤️‍ безумно тронута!

Скорее смотрите во вкладке БУКТРЕЙЛЕР🔥 он потрясающий! я серьезно, очень крутой😍

И если есть тут те, кто не читал 2 часть про Егора и Агнию, но хотел, сегодня на ту книгу максимальная скидка:

Эпизод четвертый: Искусство шантажа.

Родив Платона, я столкнулась с чем-то, что оказалось несоизмеримо сильнее патологического самолюбия, глухой гордыни и ненасытного тщеславия. С первым же его криком во мне выросла такая любовь, которая перекрыла все. Но, Боже мой, боль, которую я испытывала за сына, тоже не знала берегов. Она была нечеловеческой. Вселенских, сука, масштабов.

И сейчас как раз один из таких моментов.

Я же знаю своего ребенка. Проблема не в ревности. Все в его маленьком напряженном теле кричит о страхе лишиться своего законного места в жизни отца.

И меня, мать вашу, накрывает яростью.

Я хочу наорать на Нечаева и вырвать из его лап своего детеныша.

Неужели нельзя было предупредить? Подготовить, в конце концов! Иногда я, блядь, так сильно его ненавижу!

В прошлом я бы уже снесла Нечаеву голову.