Пританцовывая под напеваемое собственной персоной: «Ту-ту, на-на, утю-тю, амана… А нас увозят в дурочку под озорную музычку…», стягиваю халат и одним ловким броском отправляю его на вешалку. Влетаю в любимые шпильки, подкрашиваю губы, взбиваю волосы и, схватив сумку, направляюсь к двери. По пути еще на минутку у стола задерживаюсь, чтобы просмотреть график задач на понедельник. Хочу дать ему повариться в голове в холостом режиме.
Распрощавшись с нужными людьми, покидаю здание НИИ и еду домой.
Еду лишь затем, чтобы принять душ, влезть во что-то менее приличное и сделать более яркий макияж.
Каждую вторую пятницу месяца мы с девочками собираемся в «Торнадо». Клуб когда-то принадлежал Яну Нечаеву, потом Илье… Сейчас, когда у обоих семьи, черт знает, кто там заправляет. Честно признаться, пофиг. Мне нравится все, кроме названия, которое лично я считаю если не колхозным, то безнадежно устаревшим. Ладно, еще немного зудит от того, что этот треклятый клуб нашпигован воспоминаниями-минами из моей до смешного неблагоразумной молодости.
Уже в такси по дороге в «Торнадо», будучи при полном параде, пишу сообщение.
Агния Нечаева: Все в силе? Сын с тобой?
Егор Нечаев: Да. Отдыхай.
Бывший муж отвечает, как всегда, быстро, не заставляя меня томиться в ожидании. Но я, один черт, мандражирую. Нервные клетки воспаляются и, окисляясь, с шипением растворяются в перегретой крови.
Агния Нечаева: Что делаете? Дашь мне увидеть Платона?
Егор Нечаев: Конструктор собираем.
Сразу же за этим следует входящий вызов по фейстайму.
Всматриваясь в темное отражение стекла, без надобности поправляю волосы и, нацепив свою самую очаровательную улыбку, жму зеленую кнопку.
__________
Всем спасибо❤️❤️❤️
7.2
Стыд и позор мне, но я определенно расстраиваюсь, когда вижу только сына.
– Хэй-хэй, как дела, сынок? – выдыхаю, с любовью разглядывая его взъерошенную макушку и счастливую мордаху.
– Хорошо!
– Отлично. Я рада. Соскучилась по тебе!
– Я по тебе тоже. Ты завтра приедешь?
– Да, обязательно.
– Окей.
Платон куда-то перемещается, и изображение начинает скакать, показывая мне то стены, то мебель, то плазму с мультиками, то кусок ковра с разбросанными по нему деталями конструктора, пока рядом со счастливой мордахой сына не появляется хмурое лицо Егора. Чем он вечно недоволен? Не понимаю. Когда картинка стабилизируется, бывший муж еще какое-то время смотрит в экран телевизора, но потом, явно нехотя, все же скашивает подчеркнуто равнодушный – почти пустой, блядь! – взгляд на меня.
– Привет, – здоровается так же отстраненно.
Мое тело тотчас обжигает. Соски стягивает, внизу живота катастрофически теплеет, а между ног появляется дискомфортное пощипывание, провоцирующее физиологическое увлажнение. Чертово кружево. Не стоило новый комплект надевать. Он явно неудачный.
– Приветик. Чем занимались сегодня? – мой голос немного сипит.
– Я в саду был. Потом папа меня забрал, покормил и на лед повез, – отчитывается Платон. Егор же, проявляя небывалый интерес к зомбоящику, дальше мультики смотрит. – Я шесть шайб забил! Одну в девятку прям!
– Да ты что! Вот это ты крутой!
Платон, реагируя на похвалу, лыбится во весь рот. А потом вдруг, перестав вертеться, вглядывается в экран внимательнее и констатирует:
– Ты красивая.
– О-о, – таю, расплываясь в нежной улыбке. – Спасибо, человечек. От тебя это особенно приятно слышать. Ты мой сладкий, любимый пирожок. Весь мой мир.
Сидящий рядом Нечаев приподнимает брови и с едва заметным пренебрежением кривит губы. Я прихожу в ярость, но кровь, вместо того, чтобы прилить к щекам, вдруг полностью отливает от лица. Кожа мгновенно холодеет и начинает неметь.
Я знаю, что выгляжу шикарно. Ни больше ни меньше.
И взгляд, которым Нечаев меня пусть мимолетно, но все же одаривает, это подтверждает.
Черты его лица грубеют. На тяжелой челюсти отчетливо проступают желваки. А в глазах сгущается характерная чернота.
Мне становится сложно улыбаться.
– Ладно, ребят. Мы подъехали. Мне пора.
– Классно потусить, мам!
Я смеюсь, а вместе со мной, напоминая о себе, и таксист.
– Спасибо, сын. И тебе хорошего вечера!
– Спасибо! Пока! – тараторит Платон и резко отключается.
Расплачиваясь, выслушиваю от водителя забавные комментарии и комплименты. Благодарю и, заметив прикрепленное к зеркалу заднего вида фото детей, парой теплых слов возвращаю любезность. Прощаюсь и покидаю салон.
У входа в здание сразу ловлю пьянящий драйв молодости. По нервам лупит импульсами, кровь разогревает адреналин. Настроение с визгами идет на взлет.
Делаю сексуальное селфи в первом же подсвеченным фиолетовым неоном зеркале. А затем, соблазнительно извиваясь, еще и короткое видео записываю.
Отправляю все Игорю.
Агния Нечаева: Обожаю этот вайб.
Игорь Ярошевич: Люблю, когда моя девочка кайфует.
Игорь Ярошевич: Выглядишь просто незаконно. Слишком горячо. Теперь я хер сосредоточусь на панельной дискуссии. Перед глазами только твои бедра. Роскошная.
Агния Нечаева: Приятно знать, что я желаннее швейцарских миллиардов. Считай это моим маленьким вкладом в твою панельную дискуссию. Разбомби их там, чтобы завтра со спокойной душой лететь домой.