— Мы не можем уйти. — Ее голос становится тише, тело напрягается. — Человек, который привел меня сюда, — у него есть охрана, которая следит за мной. Чтобы я не сбежала. Они одеты как работники аббатства.

Моя рука движется к пистолету. — Не волнуйся об этом. Я защищу тебя.

Кайла колеблется, и я задерживаю дыхание, ожидая ее решения. Ее жизнь состояла из одних потрясений — сначала потеря родителей, затем разлука со мной, затем заключение у Стэйси. Потому что, несмотря на красивый дом и образование, она была заключенной. И сейчас я не могу сказать, рада ли она меня видеть... или ненавидит меня за то, что я стала причиной, по которой ее все эти годы использовали как заложницу.

— Хорошо, — наконец выдыхает она, вставая.

Ослепляющее облегчение заливает меня так сильно, что я почти качаюсь. Я улыбаюсь ей, тоже вставая, затем быстро оглядываю собор. Кажется, никто не обращает на нас внимания.

— Пошли. — Я сжимаю ее руку в своей и киваю в сторону больших дверей. Она кивает, заметно не выдергивая руку из моей, и мое сердце сжимается от этого маленького, простого доверия.

Мы двигаемся вместе, выходя из собора и через двор, опустив головы, ее маленькая рука зажата в моей. Черт, я надеюсь, что Дхимитэр и остальные смогли отвязаться от священника и тоже готовы убираться отсюда.

Коридор, ведущий к главному входу, теперь кажется длиннее, каждый шаг гулко отдается от каменного пола, синхронизируясь с бешеным стуком моего сердца. Почти у цели. Еще несколько шагов. Как только я посажу Кайлу в одну из машин, я дам остальным пять минут, чтобы догнать нас, прежде чем мы уедем.

Я уже вижу широкие двойные двери, когда кто-то внезапно выходит на наш путь, перекрывая выход. Кайла ахает рядом со мной, и я крепче сжимаю ее руку, поднимая взгляд.

Это священник, который встречал нас раньше, теперь с тремя алтарными служащими, которые слишком крупны и насторожены, чтобы быть обычными подростками, прислуживающими в церкви. Мои инстинкты кричат об опасности, когда я изучаю их внимательнее.

Выражение лица священника остается вежливым, но его глаза — совсем нет, они бегают от меня к Кайле и обратно с явным подозрением. Я толкаю ее за себя, сердце грохочет.

— Сестра Каталина, куда вы направляетесь с сестрой Сарой? — спрашивает он, его спокойный голос скрывает явное предупреждение.

Сестра Сара. Отвращение кривит мои губы, когда я оцениваю его. Я могу справиться с ним в бою. Меня беспокоят «алтарники». Но я знаю, если дело дойдет до драки, я справлюсь и с ними.

Я не позволю им снова забрать ее.

— Мы идем на вечернюю молитву, отец, — говорю я, придав лицу безмятежное и невинное выражение, пока ложь слетает с языка.

Он открывает рот, чтобы сказать что-то — я не знаю что, и никогда не узнаю, — потому что боковая дверь недалеко от того места, где он стоит, внезапно распахивается, и начинается хаос.

Дхимитэр врывается, подняв пистолет. — Ложись! — ревет он, и четыре монаха позади него — люди Роана — сбрасывают маскировку. Они выхватывают оружие и открывают огонь по кому-то в комнате, из которой только что вышли.

— Какого хрена? — Я толкаю Кайлу на пол, выхватывая свой пистолет и сверкая взглядом на Дхимитэра и его команду. План был держать прикрытие до самого конца. Что, черт возьми, изменилось?

Из того же дверного проема, из которого только что вышла команда Дхимитэра, появляется монахиня, но это не мирная служительница Бога. В обеих руках у нее пистолеты, профессиональная военная стойка, она сканирует пространство в поисках целей.

Блядь. Должно быть, она одна из кротов Фабиана и, очевидно, раскусила их.

— Берегись! — кричу я Дхимитэру, когда она стреляет, и он едва успевает увернуться, пули проносятся мимо него и впиваются в каменную стену.

Прежде чем я успеваю снова отследить ее, на краю зрения мелькает движение. Один из алтарников выхватывает пистолет из-под рясы и стреляет наугад, сбивая одного из наших мужчин, его кровь разбрызгивается по стене.

Истерические крики настоящих священнослужителей смешиваются с треском выстрелов, и сквозь все это священник бормочет лихорадочные молитвы, подняв руки, будто может силой воли остановить насилие. Другой алтарный служащий толкает мужчину к стене, достает пистолет и наводит его на меня.

Я падаю и перекатываюсь инстинктивно, когда он стреляет, пули разрывают пол там, где я только что была, затем открываю ответный огонь с новой позиции. Кайла кричит позади меня, и я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как одна из монахинь поднимает ее на ноги и уводит прочь.

— Двигайся! — кричит Дхимитэр сквозь хаос. — Иди! Уведи ее отсюда сейчас же!

Я не колеблюсь. Я всаживаю пулю в голову монахини, затем хватаю дрожащую руку Кайлы и тяну ее за собой, обхватывая рукой ее спину и заставляя ее голову опуститься, чтобы мое тело прикрывало ее, пока мы движемся.