— Как будто тебе не все равно, — усмехаюсь я, пытаясь вырвать запястье, но он отказывается отпускать. Я вздыхаю, игнорируя то, как жалко мое сердце колотится от его прикосновения. — Тебе нужно прекратить этот цирк, Роан. Все кончено. Конец. Я теперь знаю правду, так что мы не можем просто вернуться к тому, как было, — притворяться, что я тебе небезразлична, когда мы оба знаем, что это не так.

Его брови сходятся, и мое сердце предательски сжимается от того, что похоже на боль, мелькнувшую в его взгляде. — Но ты мне небезразлична.

Я медленно качаю головой, внезапно уставшая от всего этого. — Мы можем сделать это позже, пожалуйста? Я не могу думать о тебе или... или об этом... — я беспомощно машу свободной рукой между нами. — ...прямо сейчас. Моя сестра должна быть моим приоритетом.

— Конечно. — Он сразу отпускает меня и отступает. Его взгляд переключается на парадную дверь, где Дхимитэр и несколько его людей спускаются по ступенькам, и он поднимает руку, сигнализируя им поторопиться.

Я отворачиваюсь от него, глядя на неприметный, потрепанный седан, который должен отвезти меня к Кайле. Роан исчезает из моего сознания, когда мое сердце начинает бешено биться от тревожного предвкушения при мысли о том, что я снова увижу сестру после двенадцати долгих лет.

Двенадцать лет поисков. Надежд. Неудач.

Я беспокойно переминаюсь рядом с машиной, играя с дверной ручкой, сдерживая желание просто открыть ее и потребовать, чтобы мы немедленно уехали, и…

— Катина...

Мое сердце теперь бьется совсем по другой причине, и мысли о Роане снова нахлынули непрошенными — его прикосновение, его улыбка, то, как он произносит мое имя, будто оно что-то значит. Я сказала ему не называть меня так, будь он проклят. Я сжимаю руки в кулаки, поворачиваясь к нему.

— Дхимитэр, Логан, Вэнс, Мейсон и Кайл поедут с тобой. — Он жестом указывает на каждого мужчину, называя их имена, и я хмурюсь, оглядывая высоких мускулистых мужчин.

— Мы договорились, что мне нужно идти одной, чтобы моя легенда была правдоподобной, — указываю я, проводя рукой по своей монашеской рясе. — Какая монахиня путешествует с телохранителями?

— Они не будут твоими телохранителями, — возражает он с маленькой гордой улыбкой. — Познакомься со своим священником и попутчиками-монахами.

Я смотрю на них по-новому. Дхимитэр — священник, а остальные, назначенные монахами, коротко острижены. Думаю, они могли бы сойти за монахов, если не присматриваться.

Я скептически поджимаю губы, изучая их.

— Они едут с тобой, Катина. Или ты вообще никуда не едешь. Ни при каких обстоятельствах я не позволю тебе отправиться в это аббатство одной.

Мое сердце застревает в горле, и на мгновение я почти могу обмануть себя, что он действительно волнуется за меня. Что, возможно, я даже небезразлична ему, хоть немного. Что, возможно, как и я, он влюбился вопреки всем своим попыткам не делать этого — потому что я люблю этого ублюдка, черт возьми.

Я быстро отвожу от него взгляд, боясь, что он каким-то образом прочитает признание на моем лице. — Это просто аббатство, полное священнослужителей, — слабо возражаю я. — Они не представляют для меня угрозы.

Знакомый запах Роана внезапно окружает меня, и я снова смотрю на него, обнаруживая, что он невероятно близко. Мой пульс ревет в ушах, когда он с удивительной нежностью сжимает мой подбородок между большим и указательным пальцами. — Я не собираюсь рисковать, Катина. Я не собираюсь рисковать тобой. Потому что, когда мы оба благополучно вернемся, мы поговорим. По-настоящему.

Прежде чем я успеваю ответить, он наклоняется и целует меня — быстро, крепко, и поцелуй заканчивается почти сразу же, как начался. Я облизываю покалывающие губы, когда он отстраняется, и когда его глаза темнеют, моя киска мгновенно сжимается. Потому что, блядь, теперь я узнаю этот взгляд. Знаю точно, что он обещает, и что обычно за этим следует.

Он открывает заднюю дверцу седана. — Удачи там, детка.

— Тебе тоже… будь осторожен, — шепчу я, скользя в машину и намеренно касаясь его тела в процессе. Я не пропускаю его резкий вдох, то, как его тело напрягается от контакта. Это заставляет меня чувствовать себя немного лучше. Что, возможно, не все было подделкой. По крайней мере, его желание ко мне было настоящим, даже если все остальное нет.

Он усмехается мне. — Я всегда осторожен.

Дхимитэр с явной неохотой садится на переднее пассажирское сиденье, и один из мужчин — Вэнс, кажется — садится за руль. Остальные трое загружаются во второй седан, который последует за нами.

Прежде чем я успеваю себя остановить, я машу Роану, когда машина отъезжает, и он машет в ответ, губы изогнуты в легкой улыбке.

Вот оно.

Я возвращаю свою сестру.

Мы делаем быструю остановку в магазине религиозных товаров перед выездом из Манхэттена и покупаем подходящую одежду для ребят, а также различные религиозные предметы — Библии, ладан, четки и другие литургические вещи, чтобы продать нашу легенду.

— Ну, ты не похож ни на одного священника, которого я когда-либо видела, отец, — усмехаюсь я, когда Дхимитэр возвращается в машину в сутане.

Взгляд, который он бросает на меня, говорит, что ему совсем не смешно. — И ты видела много священников?