Я не отвечаю на его слова. — Знаешь, как я это получил? — спрашиваю я вместо этого. — Кэти.

— Она шныряла повсюду и нашла ее, — догадывается он правильно, затем вскакивает на ноги. — Ты должен бросить ее в Frigorifer. Или лучше в подземелье, за то, что она нарушила…

— Она принесла ее мне, — твердо говорю я, напоминая ему, что это был мой план с самого начала. Переселить её в свой дом, превратить в своего крота. Разыграть идеальную обратную карту против ублюдка, который думал, что сможет внедриться в мое поместье. Вот только шутка обернулась против меня самого: она настолько глубоко, блядь, пробралась мне под кожу, что я уже не помню, какой была жизнь до неё.

Глаза Дхимитэра расширяются от внезапного понимания. — Она добровольно отдала ее тебе, — повторяет он, опускаясь обратно в кресло. — Значит, ты был прав. Пытки или угрозы, возможно, не заставили бы ее выдать свои секреты. Но секс, ощущение ее важности, ценности... — Он кивает самому себе, перерабатывая логику. — Она теперь под твоим контролем?

Не совсем.

— Да. — Я дергаю воротник, внезапно чувствуя, что он душит меня. Мои глаза блуждают по направлению к двери — и я замираю. Она приоткрыта. И там, стоя в проеме, стоит не кто иная, как Кэти. Мое сердце подпрыгивает к горлу при виде бледности ее лица. Она слышала?

— Кэти, — начинаю я, даже не зная, что хочу сказать.

Ее глаза холодны, как ледник, когда она входит. — Ты прав, Дхимитэр. Фабиан не стал бы намеренно причинять вред своей сестре. Человек, которого он на самом деле хотел убить, был Африм. Но произошла какая-то ошибка, и вместо него убили Хану.

Она слышала.

Блядь.

— Какого черта ты подслушиваешь частные разговоры? — требует Дхимитэр, бросая взгляд на меня, но все мое внимание приковано к женщине, которая, кажется, решила игнорировать мое существование. — Тебе сказали уйти.

— Я вернулась, потому что не хочу, чтобы вы, ребята, строили планы с участием меня и моей сестры у меня за спиной. Я хочу участвовать.

— Катина... — пытаюсь я.

Она удостаивает меня самым мимолетным взглядом. — Все в порядке, Роан. Ты играл в долгую игру, завоевал мое доверие. В конце концов, это сработало, ведь так? Мне все равно, пока моя сестра в безопасности. И она будет в безопасности, если мы будем работать вместе.

Мое горло болезненно сжимается. Я должен радоваться, что она эмоционально отгораживается от меня, но все еще готова сотрудничать. Так почему же дышать так больно? Почему легкие горят, а сердце болит, когда я смотрю на нее такой — закрытой, отстраненной?

— Итак, какой план? — спрашивает она, становясь рядом с креслом Дхимитэра.

— План? — перебивает он, прежде чем я успеваю ответить. — План в том, чтобы ты вышла из этого кабинета, вернулась в свою комнату и терпеливо ждала, как хорошая девочка, пока мы все уладим. Нам не нужно твое участие.

Она фыркает. — Я не нужна? Это смешно. У вас даже не было бы этой книги, если бы не я. Черт, если бы я решила отнести ее прямо Фабиану вместе с планом поместья, он мог бы перерезать вас всех во сне. Так что извини, если я не готова оставить свою судьбу — и судьбу моей сестры — в ваших неумелых руках.

Дхимитэр вскакивает на ноги, его выражение лица убийственное. — Ты маленькая сучка, думаешь…

— Хватит! — цежу я сквозь зубы, устав от их мелких перепалок. Моя голова, блядь, раскалывается, давление сдавливает ребра, и я не могу мыслить ясно сквозь этот шум. Я провожу рукой по напряженной груди, глядя на Кэти. — Если ты присоединяешься к нам, Катина, ты будешь делать все, что я тебе скажу. Все. Без исключений. Я говорю прыгнуть — ты спрашиваешь, как высоко. Сможешь?

— Роан, нет. Она только все усложнит.

— Пока мою сестру можно безопасно извлечь из лап твоего злого дяди, — отвечает она, выдвигая свое условие для послушания. — И я хочу лично поприветствовать Фабиана. Он должен мне кое-что. — Ее выражение становится жестоким.

— Абсолютно нет. Мы делаем все по-моему. Ты вообще не взаимодействуешь с Фабианом. Ты даже не приблизишься к нему. Это не обсуждается. — Я не свожу с нее взгляда, чтобы она поняла, что я серьезно. Она сверкает на меня чистым огнем, но не спорит. Часть напряжения наконец уходит из моих плеч.

— Ты серьезно думаешь работать вместе с ней? Это еще одна уловка? — спрашивает Дхимитэр по-албански с разочарованием.

— Оставь это, Дхимитэр, — отвечаю я по-английски, чтобы Кэти знала, что я ничего от нее не скрываю теперь.

— Итак, план? — повторяет она с натянутым терпением, усаживаясь на последнее свободное кресло в кабинете.