Его другая рука скользит вниз, находит мой опухший, гиперчувствительный клитор, и в ту же секунду, как он касается меня там, мое тело дергается. Это едва можно считать прикосновением, но я ломаюсь. Я сжимаюсь вокруг него, впиваясь зубами в его ладонь, заглушая свой крик, когда оргазм разрывает меня. В глазах темнеет, меня захлестывают ощущения, их слишком много, слишком сильно, пока я не остаюсь наедине с ним, его толчками и раскаленным добела пламенем, пронзающим меня изнутри.

Затем Роан позади меня стонет мое имя, его голос сломлен. — Блядь... Кэти... черт возьми, — цедит он сквозь зубы, бедра сбиваются с ритма, когда он входит в последний раз, погружаясь так глубоко, как только физически возможно. Я чувствую, как он изливается внутрь меня, горячо и глубоко, и это заставляет меня содрогаться еще сильнее, еще одна судорога прокатывается по моему сверхчувствительному телу.

Мы остаемся так долгие мгновения, оба тяжело дышим, тела плотно прижаты друг к другу, кабинет наполнен жаром и всем, что мы только что сделали.

Я все еще чувствую стыд от того, что стучал Дхимитэр. Все еще слышу его холодный голос, эхом отдающийся в моей голове, напоминание о реальности, ожидающей за пределами этой комнаты. Но сейчас ничто из этого не имеет значения. Потому что единственное, что я чувствую, — это Роан. Все еще внутри меня, держит меня так, будто никогда не захочет отпускать.

Я хотела уничтожить его для всех остальных, но он уничтожил меня в ответ.

— Ты сделаешь мне ребенка, если будешь продолжать кончать в меня без презерватива, — выдыхаю я, оглядываясь на него.

В его выражении происходит сдвиг, острый, жадный голод, который должен напугать меня. Но он не пугает.

Боже, помоги мне, это совсем не пугает меня.

Глава 31

Роан

Ее слова сжимают мою грудь, когда я смотрю на нее.

Кэти — беременна моим ребенком.

Одна только мысль заставляет мой член шевелиться внутри нее, и она стонет в ответ, ее лоно трепещет вокруг меня, словно знает, куда только что ушли мои мысли. Восхитительная дрожь пробегает по позвоночнику, оставляя меня в полуобморочном состоянии, глаза закатываются в череп.

Блядь.

Я ругаюсь себе под нос и медленно выхожу из нее, на мгновение завороженный видом того, как моя сперма вытекает из ее опухшего входа. Действуя чисто инстинктивно, я провожу средним и указательным пальцами по внутренней стороне ее бедра, собираю семя и заталкиваю его обратно внутрь. Она стонет мое имя, как молитву, ее тело дергается на столе.

Этот звук почти ломает меня.

Я качаю головой и заставляю себя отступить, пока не потерял остатки рассудка. — У тебя все еще есть таблетки, да?

— План Б не совсем надежное долгосрочное средство контрацепции, — говорит она мягко, — но да, есть.

Я киваю и отхожу еще дальше. Сделать ей ребенка — ужасная идея, что бы ни думал об этом мой член или та первобытная часть моего мозга. Мы сейчас явно не в том положении, чтобы позволить себе подобные осложнения. Между нами всё не так.

И быть так не может.

Мои ноги слабые и ватные, когда я иду в ванную. Я смачиваю полотенце в теплой воде и методично вытираю вспотевшее тело и член, слегка морщась от того, насколько я все еще чувствителен. Закончив, я бросаю использованное полотенце на пол и беру другое, чтобы вытереться. Затем я беру еще два чистых полотенца — одно мокрое, отжатое, другое сухое — и возвращаюсь.

В моем кабинете Кэти все еще лежит грудью на моем столе, юбка задернута до талии. Обнаженная. Открытая. Уязвимая.

Она не моя, не по-настоящему — пока нет. Но все равно мысль о том, что кто-то другой войдет сюда и увидит ее такой, заставляет мои руки сжиматься в кулаки.

Мне не следовало трогать ее снова. Не после того, какими интенсивными были первый и второй раз. Но я все равно сделал это. И теперь, когда я смотрю на нее, мне уже не просто похоть забивает горло. Это что-то более тяжелое. Настоящее. Оно скручивает мой желудок.

Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня через плечо, брови нахмурены, глаза полны неуверенности и чего-то, что опасно похоже на надежду, и моя грудь сжимается, шаги действительно сбиваются.

Этот взгляд — наполовину защитный, наполовину мягкий — заставляет меня чувствовать себя гребаным идиотом из-за того, что позволил этому зайти так далеко. Или, возможно, из-за того, что притворялся, будто все не зашло так далеко уже недели назад.

Мне следует сказать что-то, чтобы она чувствовала себя менее беззащитной, менее неуверенной. Но я не знаю что. Нет инструкции для такого положения. Нет правил на случай, когда девушка, которую ты должен был использовать, начинает пробираться под твою кожу и обустраиваться там.