Я возвращаю внимание к ее глазам и медленно киваю. — Это ничего не доказывает, — добавляю я, хотя даже сам знаю, как неубедительно это звучит. Время, место — все слишком идеально совпадает, чтобы быть просто совпадением. — Но да. Лонг-Айленд — его территория.

Она дрожит на месте, едва сдерживая себя, нетерпеливо дергая мою руку. — Отлично. Пошли заберем ее. Чего мы ждем?

Но я только сильнее сжимаю ее запястье, удерживая ее на месте. — Не так быстро, любовь моя. — Я притягиваю ее ближе и слегка встряхиваю, достаточно, чтобы вернуть ее внимание, заставить сосредоточиться. — Нам нужно быть умными в этом вопросе. Разыграть наши карты правильно. Думаешь, у Фабиана нет многоуровневой защиты вокруг нее? Он не держит ее в какой-то случайной квартире с минимальной охраной.

Она резко выдыхает, ее челюсть напрягается. Но она кивает, и я буквально вижу, как ее мозг заставляет себя замедлиться и мыслить рационально. Неверное движение — и она может потерять сестру навсегда. — Хорошо. Какой план?

— Я придумаю его, — честно говорю я. У меня не все детали проработаны, не полностью. Но я проработаю. Я всегда прорабатываю. — Позже. Скоро.

И затем я смотрю на нее — по-настоящему смотрю. Ее рот все еще приоткрыт, грудь вздымается и опускается слишком быстро, и она так близко, что тепло ее дыхания касается моей кожи. Все вокруг нас — катастрофа: мой отец мертв, моя семья разваливается на части, ее сестра едва достижима, — но она здесь. Со мной. Работает со мной.

Не думая, я наклоняюсь и делаю то, что хотел сделать с того момента, как она вошла, — я целую ее. Крепко.

На секунду она застывает, ее руки зажаты между нашими телами. — Роан, — выдыхает она, ее губы касаются моих. — Сейчас не время.

— Тш-ш-ш, — бормочу я в ответ, прижимаясь к ней, моя рука уже скользит к ее затылку. — Позволь мне сделать нам хорошо.

Потому что мне это нужно. Мне нужно что-то, что прорежет шум в голове, тяжесть в груди. И я думаю, ей это тоже нужно.

Я целую ее глубже, настойчивее, и на этот раз она не сопротивляется. Ее рука ложится мне на грудь, сначала неуверенно, затем нажимает чуть сильнее.

Ее губы снова приоткрываются, и я пользуюсь этим, углубляя поцелуй, полностью завладевая ее ртом. Ее рука скользит к моему плечу, сжимая его. Я не знаю, собирается ли она оттолкнуть меня или притянуть ближе, но я не останавливаюсь, чтобы это выяснить.

Глава 30

Кэти

Я поднимаю руку к плечу Роана и мягко толкаю его назад, — достаточно, чтобы видеть его. Его зеленые глаза обжигают меня тихим, отчаянным голодом, будто он в секунде от потери контроля, готовый сожрать меня. Это пьянящая волна, заставляющая все мое тело дрожать, а голову кружиться от головокружительного восторга.

Мои пальцы скользят по его рубашке, медленно, намеренно, когда я начинаю расстегивать пуговицы одну за другой.

Он напрягается под моим прикосновением. — Что ты делаешь? — Его голос низкий и хриплый, на грани едва сдерживаемой нужды.

Я усмехаюсь, порочный трепет пронзает меня. — Расстегиваю твою рубашку. На что это похоже?

Я заканчиваю с последней пуговицей, затем стаскиваю ткань с его плеч, обнажая все эти твердые, прекрасно вылепленные мышцы, жетон блестит на груди. Я наклоняюсь и целую его шею сбоку, вдыхая его запах.

Он пахнет чистым потом, мускусом и тем знакомым, вызывающим привыкание одеколоном. Мои губы скользят к ключице, затем ниже, пока не находят его сосок. Я обхватываю его ртом и слегка посасываю, пробуя. Чувствителен ли он здесь? Сведет ли это его с ума так же, как меня?

Его руки погружаются в мои волосы, и он издает глубокий, хриплый стон, который пронзает меня и оседает горячим углем между ног. Мои бедра инстинктивно сжимаются, трусики уже позорно мокрые.

Я отпускаю его сосок и двигаюсь вниз, проводя ртом по твердым мышцам живота, ниже пупка с единственной целью. Я опускаюсь на колени и тянусь к его ремню, мои пальцы уже работают над пряжкой. Я хочу уничтожить его для всех остальных, как он уничтожил меня. Это будет справедливо.

Прежде чем я успеваю закончить, его рука бьет по моей, отгоняя ее, и он расстегивает ремень сам — быстро, почти лихорадочно, будто не может ждать ни секунды. Он стягивает брюки и боксеры вместе, и его член выскакивает наружу.

Толстый. Твердый. Головка покрасневшая и уже влажная.

Я облизываю губы не думая, и глаза Роана темнеют еще больше, зрачки расширены от похоти.

— Жаждешь мой член, любовь моя? — рычит он, обхватывая одной рукой основание. Он проводит головкой по моим губам, размазывая смазку, как помаду, как клеймо. — Посмотри на себя. Такая красивая на коленях для меня. Такая нуждающаяся. Моя.

— И ты мой, — выдыхаю я в ответ. Не дожидаясь его разрешения, я беру головку в рот, горячую и тяжелую на языке, затем медленно опускаюсь. Моя рука обхватывает основание поверх его, поглаживая, пока мои губы работают. Он отпускает, и я перехватываю инициативу, выстраивая ритм, наблюдая за каждой реакцией на его лице.