Пульс все еще отдается между ног, и я ненавижу, как сильно хочу его, ненавижу, что я была в секундах от того, чтобы умолять его не останавливаться.

Я захлопываю за собой дверь и прислоняюсь к ней, сжимая бедра, пытаясь прогнать ноющую потребность, которую он оставил пульсировать внутри меня.

Это не работает.

Холодная бутылка в руке покрывается конденсатом, заземляя меня, и я наконец опускаюсь на пол, платье собирается вокруг бедер, когда я сажусь. Пузырек с таблетками выскальзывает из другой руки, но я не утруждаю себя тем, чтобы поднять его. Вместо этого я прижимаюсь лбом к холодному пластику, позволяя холоду впиться в кожу в надежде, что это утихомирит жар, прожигающий меня насквозь.

Будь я проклята за то, что втайне жалею, что этот гром нас прервал.

Глава 16

Роан

Мне не следовало этого делать.

Сейчас полдень, прошло целых двенадцать часов с тех пор, как я прижал Кэти к стене с пальцами внутри нее, и я едва притронулся к работе перед собой. Каждый раз, когда я пытаюсь сосредоточиться, мой разум возвращает меня к ней.

Беспокойство на ее лице, когда она увидела меня прошлой ночью — или, точнее, кровь на моей одежде. То, как ее глаза расширились от ужаса, и она побежала ко мне без колебаний, не заботясь о том, что означала эта кровь. Что я сначала отбросил как игру, просто еще один слой ее обмана.

Но ее вздрагивание, когда я спросил, была ли это игра... это было по-настоящему. Как и боль, мелькнувшая на ее лице, прежде чем гнев взял верх. Теперь у меня нет в этом сомнений.

Кроме моей сестры, ни одна женщина никогда не имела причин беспокоиться обо мне. Я использовал их только для быстрого секса здесь и там. Но беспокойство на лице Кэти, моего предполагаемого врага, проявившей искренний страх за мое благополучие, послало запретную дрожь по позвоночнику и заставило мой член затвердеть так быстро, что комната накренилась. В тот момент я не мог удержаться. Я должен был попробовать ее на вкус. Должен был украсть поцелуй.

И как только мой рот коснулся ее, она меня потрясла. Растаяла в моих руках, будто сдерживалась днями. После этого все только обострилось.

То, как она реагировала на мои прикосновения. Всегда такая, блядь, отзывчивая, такая честная в своем желании, даже когда все остальное в ней — ложь.

Целовала меня в ответ так жадно и глубоко. Ее горячая, тесная киска душила мои пальцы, будто никогда не хотела отпускать.

Черт.

Мои пальцы выбивают раздраженный ритм по столу, когда воспоминание снова пронзает меня, и полуэрекция, с которой я проснулся, превращается в полную, пульсирующую эрекцию. Я ерзаю на стуле, пытаясь ослабить давление в слишком тесных брюках, но это бесполезно. Она все еще в моих мыслях, именно там, где была весь день.

Я не могу поверить, какой мокрой она была, как близка была к тому, чтобы развалиться на части.

Я резко трясу головой, заставляя себя выйти из этого состояния, — как раз когда раздается короткий, бодрый стук в дверь. Она открывается, прежде чем я успеваю сказать хоть слово, и входит Лорик с папкой в руке.

Я дергаю воротник, игнорируя настойчивую пульсацию члена, и смотрю, как он приближается. — Какой сюрприз. — Он редко появляется в поместье, предпочитая присылать отчеты виртуально, чтобы проводить больше времени в поле.

Он пожимает плечами, проводя рукой по легкой темной щетине на голове. Я никогда не понимал его одержимости стричься так коротко — этот придурок даже в армии не служил.

— Мне нужно было лично встретиться с этой невероятной женщиной. — Он усмехается, бросая папку на мой стол и плюхаясь в кресло напротив. — Впрочем, увидеть твою уродливую рожу — тоже вполне себе бонус.

Мой взгляд сужается, мой член медленно опадает, когда раздражение разливается по венам. Слава богу. — Мечтай больше. Тебе бы такую рожу.

Он цокает языком, но мудро отступает от этой линии спора; он знает, что не выиграет. — Где этот ублюдок Дхимитэр? Он обычно приклеен к твоему боку.

— Он на причалах, наблюдает за поставкой и проверяет другую, которая должна была прибыть несколько дней назад. — Я смотрю на папку, сердцебиение учащается, когда я вижу ярлык: К.П.

— Это о Кэти. — Я осознаю вслух. Его более ранние слова о встрече с какой-то женщиной вживую внезапно обретают смысл, и собственническая ярость вспыхивает в груди. Я хмуро смотрю на него и притягиваю папку ближе, практически выхватывая ее со стола. — Ты не пойдешь к ней.

Придурок наклоняется вперед с понимающей усмешкой, расплывающейся по его лицу. — Да? И почему же?

Я углубляю хмурость, делая выражение лица максимально запрещающим. — Как насчет того, чтобы свалить отсюда. У меня есть работа, и тебе не платят за то, чтобы мешать мне.

Лорик усмехается, вскакивая на ноги. — Как скажешь, босс. Я не особо ждал твоей компании. Думаю, если Дхимитэра нет, мне придется пойти побеспокоить Африма. Он все еще жульничает в шахматах?