Роан ничего не подозревает обо мне. Он не играет в какую-то сложную психологическую игру и не наказывает меня. Он просто мужчина, действующий по своему желанию к женщине, которую хочет. Легко для меня.

А прозвище? Пожалуйста. Какой мужчина не дает женщине, которую хочет, ласковое прозвище? Это практически обязательно, верно?

Поэтому я придумала план.

Африм упомянул, что я должна готовить для Роана, так что именно это я и собираюсь сделать — но не албанскую еду. Я ничего в ней не понимаю, а учиться — это усилие, которое я не готова вкладывать. К тому же, Роан точно заподозрил бы неладное, если бы я внезапно начала готовить традиционные блюда.

Нет, я буду готовить американское. Старый добрый мак-н-чиз с острыми куриными крылышками и зеленым салатом. Я даже наведалась в холодильник главного особняка за пивом — что вызвало несколько любопытных взглядов со стороны кухонного персонала, но никто меня не остановил.

Вот моя теория: Африм — один из самых милых мужчин, которых я когда-либо встречала, несмотря на то, что он буквально криминальный босс. Так что логически, у Роана должна быть та же способность к теплоте, похороненная где-то глубоко внутри. Я еще не видела ее, но она должна быть там. Должна быть. И поскольку он явно хочет меня, я должна быть в состоянии выманить ее.

Сегодня вечером, когда он вернется домой, я буду идеальной домашней прислугой. Я угощу его вкусной едой и холодным пивом. И как только он расслабится и насытится, я небрежно упомяну, как мне плохо из-за того, что я не выполняю свою работу полностью. Когда он спросит, что я имею в виду, я сделаю грустный вид и скажу, что не могу убираться в его спальне и кабинете. Я даже предложу прислать охранника или другую горничную для контроля, если он мне не доверяет в своих личных помещениях.

Я усмехаюсь, почти слыша, как он говорит, что в этом нет необходимости, — и даст мне код доступа.

Как только я получу доступ к этим комнатам, у меня будет вся необходимая информация. И я наконец смогу покинуть это поместье и освободить сестру.

У меня нет сомнений, что мой план сработает.

Какой мужчина не станет мягким воском в твоих руках после хорошей домашней еды?

Тихий напев вырывается из меня, пока я двигаюсь по кухне, подпитываемая маленьким толчком надежды, который приходит с выполнимым планом.

Я как раз выключаю плиту и духовку, все приготовлено до совершенства, когда слышу вводимый код безопасности и открывающуюся входную дверь. У меня падает желудок, и пот мгновенно выступает на спине.

Черт. Он рано.

Я надеялась принять душ и переодеться во что-то... я не знаю, стратегическое? Что-то, что говорит «безобидная горничная», но также говорит «ты хочешь меня, так что дай мне то, что я хочу».

Слишком поздно.

Я тяжело сглатываю, заставляя бешено бьющееся сердце замедлиться, и поворачиваюсь с тем, что, надеюсь, выглядит как приятная, естественная улыбка. Затем он появляется в дверях, и мое тщательно отрепетированное приветствие умирает в горле.

О.

Свет от люстры падает на его волосы под правильным углом, делая красный оттенок более насыщенным, глубоким, ярким, чем я когда-либо видела. И они распущены. Он снял резинку, оставив их свободно струящимися до шеи и плеч мягкими волнами, которые выглядят почти жидкими. Мои пальцы буквально чешутся от желания прикоснуться, мышечная память вызывает ощущение этих шелковых прядей между моими пальцами из прошлого.

Он заметно вздрагивает, увидев меня, рыжеватые брови взлетают вверх. — Катина?

Слышать этот вариант моего имени в глубоком рокоте его голоса посылает жар в живот, моя сердцевина сжимается от желания, которое я абсолютно не имею права чувствовать сейчас. Я снова сглатываю, молясь, чтобы ничего из того, что я чувствую, не отражалось на моем лице, и неловко указываю на плиту позади себя.

— Надеюсь, ты голоден. Я приготовила ужин.

Роан хмурится, когда его взгляд перемещается от меня к кастрюлям на плите и обратно. — Ты приготовила ужин, — повторяет он, будто мог ослышаться.

Я медленно киваю, пытаясь излучать уверенность, которой не чувствую. — Ничего особенного. Просто мак-н-чиз. Надеюсь, тебе понравится.

— Зачем?

— Почему я надеюсь, что тебе понравится? — Я намеренно неправильно понимаю его вопрос, пожимая плечами и отрывая взгляд от этих слишком интенсивных зеленых глаз к более безопасной точке на его плечах, где кончики его кудрей касаются воротника. — Потому что я потратила на это последние два часа.

— Нет. Зачем ты приготовила для меня ужин?

— Потому что… потому что... — Мои руки беспомощно взлетают, когда мои тщательно отрепетированные фразы испаряются из мозга. Почему я так нервничаю? — Я не готовила это специально для тебя. Я должна поесть. И я подумала, что было бы невежливо готовить на твоей кухне, не сделав достаточно и для тебя.

Слабо. Это было так слабо.