Она на мгновение закрыла глаза.

— Меня накормили, разрисовали татуировки. И я теперь в игре с кроссвордами с Рэем и Кассандрой. Странно, но ладно.

Я усмехнулся.

— Я не об этом.

Леннон помолчала, потом тихо сказала:

— Я ничего не чувствую.

— Ситуация сложная, — сказал я. Слеза скатилась по ее щеке, и я аккуратно стер ее. — Это нормально — горевать, Лен. Он все равно был твоим братом.

— Я хочу, чтобы все было, как два дня назад. — Она судорожно вдохнула. — Мы были счастливы.

— Я и сейчас счастлив с тобой. То, что появились тучи, не значит, что солнце исчезло. Не нужно делать вид, что не больно. Пусть болит. Пусть заживает. Не обязательно сейчас иметь ответы на все.

Леннон кивнула, уткнувшись мне в грудь.

— Мне нравится твоя семья, — призналась она. — Очень.

— И хорошо, — сказал я, мягко касаясь ее губ. — Потому что, по-моему, ты им тоже нравишься. И, Лен…

— Мм? — она подняла взгляд, ресницы блестели от слез.

Я снова вытер ее щеки.

— Я тоже тебя люблю.

Леннон опустила взгляд.

— Я… не знаю, как это принять. То есть ты уже говорил, но… странно это произносить. Я чувствую. Но если скажу это вслух, значит, рискую снова пострадать… и я… не знаю, выдержу ли.

Меня кольнуло — после разговора с братьями это ощущалось особенно остро.

— Тебе не обязательно отвечать, — сказал я мягко. — Просто знай, где я стою. Я тебя люблю и не причиню тебе боли.

Она нервно рассмеялась.

— Может, ты просто прижмешь меня к стене и заткнешь мне рот поцелуями? С этим я умею справляться. А вот влюбляться… я об этом не думала. И это пугает.

— Бояться — нормально, Лен. — Я прижался лбом к ее лбу.

— Нет, — прошептала она, с трудом выговаривая слова.

Я поцеловал ее в лоб.

— Нормально. Знаешь почему? — Я взял ее лицо в ладони. — Потому что ты меня тоже пугаешь.

30

Леннон

— Доброе утро, шеф, — сказал Зак, выкатывая из кладовой тележку, доверху набитую продуктами.

Я кивнула в ответ и проскользнула в кабинет, прихватив со стола ведомость инвентаризации, чтобы начать обход.

Джессика шла по коридору с охапкой белья.

— Привет, Леннон. Как ты держишься?

Я остановилась у входа в кладовую. Все было… нормально. Ни хорошо, ни плохо. Я все еще будто в оцепенении, которое списывала на шок.

Я не понимала, как пережить все, что случилось за последнюю неделю. Физически со мной все в порядке. А вот внутри — полный хаос.

Охрану в домике для персонала усилили: поставили электронный замок. Вход по коду. У каждого — свой, так что теперь ясно, кто входит и выходит. И кто кому его передал.

Си-Джей держал меня рядом, брал с собой проверять стадо. Мы почти не расставались. Если ему нужно было работать, кто-то из братьев Гриффит сопровождал меня в ресторан и обратно.

Это было до невозможности мило.

— Все в порядке, — наконец ответила я Джессике. — Хочу, чтобы все вернулось в норму.

— Зак отлично справился, пока тебя не было. Ты его хорошо натаскала.

Я слабо улыбнулась.

— Спасибо.

Я дождалась, пока Джессика уйдет в зал, и только тогда выдохнула. Инвентаризация спасала. Она позволяла привести мысли в порядок. Методичный подсчет запасов успокаивал. Мне нравилось это ощущение перезагрузки. Оно было необходимо.

— Доброе утро, шеф, — сказал Джулиан, входя через заднюю дверь и направляясь отмечаться.

— Доброе, — отозвалась я, пересчитывая мешки сахара и направляясь к клетке с алкоголем. Я достала ключи и отперла навесной замок.

— Эй, шеф! — крикнул Хави.

— Я здесь!

Он заглянул внутрь.

— Инвентаризация?

— Так точно, — ответила я, найдя колонку с виски и отметив, что нужно заказать еще.

— Круто. Можешь добавить еще бутылку апельсинового ликера?

Я улыбнулась, глядя в ведомость, и сделала пометку на полях.

— Только если расскажешь, что задумал.

Он расплылся в широкой улыбке. Простая радость от создания чего-то нового для гостей невольно подняла мне настроение.

— Десерты в стиле мороженого из фургончика, только с шиком.

Я приподняла брови.

— Типа тех апельсиновых сорбетов на палочке?

Он кивнул.

— Только слоями: мусс и бисквит, пропитанный апельсиново-базиликовым сиропом.

Я сделала еще одну пометку — уточнить у поставщика упаковку для таких десертов.

— Если сделаешь что-то вроде клубничного пирожного на палочке, я буду любить тебя вечно, Хави.

Он отдал честь.

— Сделаем, шеф.

Я присела и провела рукой по коробкам с солью и перцем, проверяя запасы на неделю. Когда поднялась, чтобы посмотреть кукурузную муку и крахмал, чьи-то руки вдруг вцепились мне в талию, притягивая сзади.

Я уже собиралась закричать, но шершавая ладонь накрыла рот, заглушая звук.

— Тихо, чемпионка. Не захочешь же, чтобы сюда сбежались, если ты заорешь.