— В ванную. Закройся, — резко сказал он. — Я ношу оружие по работе, если ты не в курсе. Мы на ранчо черт знает где, полиция едет вечность.

В дверь снова постучали.

— Сомневаюсь, что плохие парни сначала стучат, — прошипела я, проскальзывая в ванную. — Разберись, кто там, а потом я тебе все выскажу.

— Принял, — ответил он. — Свет выключи.

Сердце билось где-то в горле, пока я стояла у запертой двери и прислушивалась.

Си-Джей рявкнул, чтобы уходили, но его перебил голос Кристиана.

Что он здесь делает?

Женский голос прорезал гул мужских — скорее всего, Кассандра.

Кто-то постучал в дверь ванной, и я вздрогнула, ударившись локтем о раковину. Я прикусила губу, тихо заскулив от резкой боли, прострелившей руку.

Черт, как же больно.

— Лен, выйди на минуту, — сказал Си-Джей.

Сердце колотилось, в голове кружилось. По шее выступил холодный пот.

Си-Джей снова постучал.

— Лен.

Я сглотнула тревогу, приоткрыла дверь и осторожно выглянула. В комнате стояли Си-Джей, Кристиан, Кассандра и двое полицейских с мрачными лицами.

Кассандра напоминала сторожевую собаку — стояла, скрестив руки, перегородив проход между дверью и спальней. Кристиан сидел на краю кровати. Полицейские стояли у телевизора, наручники поблескивали на ремнях.

Си-Джей обнял меня за талию, притянув к себе.

— Мисс Мэддокс, я офицер Тейт, — сказал старший из них. Он кивнул на напарника. — Это офицер Стрикленд. Мы из управления шерифа округа Белл.

Я молчала.

— Может, сразу к делу, без этих формальностей, — бросила Кассандра.

Кристиан вздохнул.

— Касс…

— Мэм, вам известно, что ваш брат, Джастин Мэддокс, недавно вышел из тюрьмы?

Я не собиралась говорить без адвоката.

Кассандра устало сжала переносицу.

— Да переходите уже к сути.

Старший офицер снял шляпу и прижал ее к боку.

— Мэм, мы полагаем, что именно ваш брат проник сюда прошлой ночью.

Это не стало сюрпризом. Подозреваемых всего двое.

— Сегодня утром его нашли мертвым в машине примерно в пятидесяти километрах отсюда, за пределами города. В машине обнаружены следы взлома.

Комната поплыла перед глазами.

— Эй, осторожно, — Си-Джей подхватил меня, когда ноги подкосились. — Я держу тебя.

— Мне нужно сесть, — пробормотала я, нащупывая кровать.

Он усадил меня рядом с собой, устроив так, чтобы я оказалась между его коленями и не упала.

— Мисс Мэддокс, у нас есть основания полагать, что имело место убийство, — сказал второй офицер. — Он оказался далеко от места, где должен был быть. Вы знаете кого-то, кто мог желать ему смерти?

Я покачала головой.

— Сказала бы, если бы знала, — хрипло ответила я.

— Почему вы считаете, что это убийство, а не самоубийство или несчастный случай? — спросила Кассандра.

Офицер ответил прямо:

— Люди редко перерезают себе горло. И, судя по отсутствию следов борьбы, он доверял тому, кто был с ним в машине.

— Господи боже, — сказала Клэр Гриффит, открывая входную дверь и затягивая меня внутрь. — Проходи, милая.

Я почти не соображала, когда меня привезли к ее дому.

Си-Джей остался в бараке — разбираться с разгромом. Он не хотел, чтобы я туда совалась, но и одну меня оставлять не хотел.

Его мама крепко обняла меня, сжала изо всех сил.

— Мне так жаль, Леннон. Кристиан заезжал, рассказал, что случилось. Пойдем на кухню, посидим немного. Рэй на физиотерапии, Брук на работе, так что сегодня со мной только Сет.

Шум в ушах, поднявшийся, когда копы сообщили новости, никуда не делся. Все казалось нереальным.

— У меня есть сок, сладкий чай и кофе. Что будешь? — спросила она.

— Сладкий чай, пожалуйста, — пробормотала я, усаживаясь на высокий стул у кухонного острова.

Сет сосредоточенно раскрашивал в раскраске. Заметив меня, он пересел ближе, схватил за руку и начал разрисовывать мои татуировки смывающимися маркерами.

Получалось у него отвратительно.

Клэр поставила передо мной стакан.

— Хочешь поговорить?

Я провела пальцем по каплям конденсата на стекле.

— Я даже не понимаю, почему мне не все равно, что он умер. — В глазах защипало. Я сосредоточилась на тупом давлении маркера на запястье. — Ему ведь на меня было плевать. Он меня никогда не любил. Он разрушил мою жизнь.

— Но он был твоей семьей, пусть даже только в твоих мыслях, — мягко сказала Клэр. — Можно скорбеть по тому, что могло быть. Можно надеяться, что все сложится иначе. И можно страдать, когда все заканчивается не так, как ты хотела.

Слезы одна за другой падали на пятнистую каменную столешницу.

— Он был единственным, кто у меня остался.

Она улыбнулась чуть теплее.