Си-Джей зло расхохотался.

— Вы всерьез собираетесь держать на ранчо чертову убийцу?

— Тебе бы не помешало подтянуть понимание прочитанного, идиот, — огрызнулась я.

— Заткнись, Элеанор, — прошипел Си-Джей.

— Следи за языком, — бросил Кристиан, резко обернувшись к брату.

— Ты что, ее защищаешь? — выкрикнул Си-Джей, не веря своим ушам.

Кассандра с грохотом опустила ладони на стол.

— Мы здесь потому, что ты, — она ткнула пальцем в Си-Джея, — не смог удержать свой член при себе.

Я поперхнулась смешком.

Тяжелый взгляд Кассандры тут же уперся в меня.

— А ты не смогла удержать руки при себе и взять себя в руки.

— Как он вообще получил мое дело? — спросила я. — Доступ к нему должен был быть только у тебя.

Она заставила меня замолчать одним поднятым пальцем.

— Ты сейчас ходишь по очень тонкому льду. Советую немедленно сменить тон. Поняла?

Я стиснула зубы.

— Си-Джей, — сказала Кассандра, — зачем ты рылся в личных делах сотрудников у меня в кабинете?

Он не издал ни звука.

— Никто не хочет говорить? Прекрасно. — Кассандра поднялась. — У вас обоих уже по два предупреждения. Хотите сохранить работу — не доводите до третьего.

У Си-Джея отвисла челюсть, но он тут же захлопнул рот.

— Ты не можешь меня уволить.

— Нет. Зато могу я, — сказал Кристиан, и его взгляд стал жестче, когда он посмотрел на брата. — Я уже говорил: ранчо — это выбор. Или ты берешься за ум, или ищешь другую работу.

Он подошел к жене, мягко сжал ее плечи.

— Вам обоим кажется, что ваши мелкие стычки безобидны. Но это не так. Вы цепляетесь друг к другу, и именно с этого начинается большой пожар. Сначала кажется, будто ничего страшного не случится, а потом уже все горит. Когда прокладывают заградительную полосу, чем-то приходится жертвовать, но иначе огонь не остановить. Пора решить, что для вас важнее: гордость или будущее.

— Да пошли вы нахрен, — выплюнул Си-Джей и вылетел из кабинета. — Нахрен всех вас.

До спортзала я доехала в полной тишине.

Ни радио. Ни музыки. Ни даже привычного бормотания себе под нос или постукивания пальцами.

Я чувствовала себя кошкой, доживающей десятую жизнь. Рано или поздно они закончатся, и, по-хорошему, это должно было случиться уже давно.

В голове все звучали слова Кристиана про заградительную полосу.

Когда-то я попала в чужой пожар и расплатилась за это. Как феникс, вытатуированный у меня на руке, я снова и снова будто обманывала смерть. Только я не знала, где проходит моя заградительная полоса, — какую часть себя мне надо отпустить, чтобы разорвать этот круг разрушения.

К сожалению, ответ так и не пришел.

Ни после полутора километров на беговой дорожке.

Ни после душа в раздевалке.

Ни когда я устроилась на ночь на заднем сиденье машины.

Я думала только о том, как долго еще смогу бежать от надвигающегося пожара, прежде чем он поглотит меня целиком.

13

Карсон Джеймс

— Как там все, док? — спросил я, стягивая рабочие перчатки и запихивая их в карман.

Марта, ветеринар, которая ездила на ранчо еще с тех времен, когда я пешком под стол ходил, как раз убирала инструменты в сумку, когда я подошел. Она хрипло рассмеялась.

— Весной у тебя дел будет по горло. Но твои девочки все здоровы. Телят принесут хороших.

Я протянул руку и поддержал ее под локоть, помогая подняться.

— Спасибо, что приехали в такую даль.

С каждым словом изо рта у меня вырывался пар.

Док уперла руки в бока и окинула взглядом стадо.

— Хороший скот. Ты тут отлично работаешь. И ранчо сейчас выглядит очень даже ничего. Придется, пожалуй, вытащить свою вторую половину на свидание в этот ваш модный стейкхаус. Когда я подъезжала, пахло оттуда замечательно.

Я прикусил язык, чтобы не наговорить гадостей про ресторан. Кристиана сегодня рядом не было. Но я знал: стоит мне только подумать о лодже или ресторане что-то дурное, и Кассандра тут же выскочит, как кровавая чертова Мэри, и предложит повторить это вслух.

Рождество осталось позади, новый год уже вступил в свои права. Я был рад, что украшения убрали. Терпеть не мог гирлянды в каждом окне лоджа. Терпеть не мог деревья с мигающими огоньками вдоль дорожки к ресторану.

И особенно бесило, до чего все это, черт возьми, красиво.

Январь с его серым небом и промозглым холодом был передышкой. Впервые за долгое время окружающий мир соответствовал моему настроению.

Док попрощалась, собрала вещи и уехала.

Если честно, сегодня я выбивался из графика. Хотя вслух я бы этого не признал. С тех пор как Кристиан поставил мне ультиматум, я не брал ни одного выходного. Либо я провожу каждую минуту бодрствования как можно дальше от цивилизации, либо вылетаю с работы.

Я даже не думал, блефует он или нет, когда говорит, что уволит меня. Я знал: он не шутит.