— Для тебя я освобожу сколько угодно. Вообще все, — говорит он, и его голос внезапно становится серьезным, будто речь идет о чем-то гораздо большем, чем просто книжные полки.

Я оборачиваюсь и встаю на цыпочки, обвивая руками его шею.

— Эти слова, суп, все те милые поступки, которые ты совершаешь, даже не задумываясь... Я просто таю.

Финн подхватывает меня под ягодицы и приподнимает, пока я не обхватываю ногами его талию.

— Вот и отлично. Я хочу, чтобы ты вся была моей, — он целует меня с довольным вздохом. — Пойдем в кровать, — шепчет он мне в губы. — Я скучал по тебе всю неделю.

— Как думаешь, девочки правда не против, что я остаюсь?

Он осыпает поцелуями мою челюсть и щеку, заставляя меня сладко зажмуриться.

— Эти девочки уже планируют свадьбу и детей. Так что, полагаю, они обеими руками за твою ночевку.

Глава 40Милли

Тейлор Свифт внезапно нарушает тишину — звонит телефон, и ее голос наполняет спальню словами песни о новых начинаниях. На экране появляется лицо Финна. Этот снимок я сделала всего несколько дней назад: он лежит в траве у себя во дворе вместе с Пеппер.

Последнюю неделю все свободное от работы время я проводила с Финном и девочками. Мы играли, гуляли в парке и вместе готовили. Они заняли все мои мысли, оттеснив на задний план и воспоминания о Кайле, и завтрашнее собеседование.

Но завтра наступит быстрее, чем мне хотелось бы, и я не уверена, что к этому готова.

Я провожу пальцем по экрану, отвечая на звонок.

— Добрый вечер.

— Как там моя девочка? — спрашивает Финн, и в его голосе слышится улыбка.

Боже, обожаю, когда он называет меня своей девочкой. Я взрослая женщина и крутая феминистка, но почему-то от этого ласкового обращения становлюсь до глупости счастливой.

Отвечаю честно:

— Устала, нервничаю и мне чертовски грустно, что я не...

— Милли сказала плохое слово! — ахает в трубку Элоиза.

— Забыл сказать, что ты на громкой связи, — виновато бормочет Финн.

Я закрываю лицо рукой.

— Простите, девочки.

— Все в порядке. Мы слышали, как дядя Финн говорит это слово, — сообщает Эйвери.

— Слышали, но детям все равно нельзя его повторять, верно? — спрашивает Финн. Девочки согласно гудят, и он продолжает: — Мы хотели пожелать тебе удачи завтра.

— Да, — подхватывает Эйвери. — Ты будешь на высоте.

— Ты мой самый любимый человек в музее, — восклицает Элоиза и заливается звонким смехом прямо в микрофон.

— Эй, — шутливо возмущается Финн. — А как же я?

Девочки неудержимо хихикают, и от этого звука у меня почему-то наворачиваются слезы. В груди щемит от того, как сильно я по ним соскучилась. Конечно, я по уши влюблена в Финна и постоянно считаю часы до нашей встречи. Но к девочкам я чувствую то же самое. В те дни, когда я не вижу их милых лиц и не слышу смеха, сердце буквально болит.

— Вы все мои самые любимые, — говорю я дрожащим голом.

Шум на том конце стихает.

— Мы что, заставили ее плакать? — спрашивает Эйвери.

— Не волнуйтесь, я в порядке, — успокаиваю я их. — Это слезы радости, потому что вы дали мне почувствовать себя особенной.

— О-о-о, — тянет Эйвери.

Я шмыгаю носом и стараюсь говорить ровнее.

— Мы сможем отпраздновать вместе после моего собеседования?

Финн вздыхает.

— Если бы. Завтра вечером у нас ужин с моими родителями.

— Хочешь, я пойду с тобой? Нужен телохранитель? — спрашиваю я, отчаянно пытаясь придумать хоть что-то, чтобы отвлечься от неизбежных терзаний после интервью.

Он усмехается.

— Скорее, мне просто нужна моя Милли.

От того, как он произносит «моя Милли», по телу разливается приятное тепло.

— Я буду. — Прежде чем я успеваю сдержаться, меня одолевает зевота. — Мне лучше отдохнуть перед завтрашним днем. Спасибо, что позвонили.

— Мы любим тебя, Милли, — произносит в трубку Эйвери, и мое сердце пропускает удар. Они никогда раньше этого не говорили, и мне до боли хочется их обнять.

— Я вас тоже очень люблю. — Всех троих.

Я понимаю, что это правда, едва слова слетают с губ.

Любовь — чувство для меня непривычное. С Кайлом я так и не достигла этого состояния. Мне казалось, что он нужен мне для счастья, будто я боялась жизни без него. Где-то в глубине души я была настолько не уверена в себе, что мне требовался он, чтобы чувствовать себя нормально.

Лишь отдалившись, я осознала: это не было любовью. Это было ловушкой.

Но на том пепелище, что оставил Кайл, — на этой бесплодной, выжженной земле — я навела порядок. Я поливала ее. Сажала семена. Трудилась, чтобы снова расцвести.

А потом пришел Финн и помог мне. Он сделал мой внутренний свет ярче, а вместе с девочками принес в мою жизнь целое море новых цветов и чудесных ароматов.