Вот же подонок. Лживая, манипулятивная сволочь. Поверить не могу, что я посчитал его достойным кандидатом. Что он показался мне приличным человеком, которому можно здесь работать.

Ничтожество, просто полное ничтожество.

— Мы должны рассказать Шерон, — говорю я.

У меня нет ни тени сомнения. Я безоговорочно на стороне Милли.

Она вся напрягается.

— Нет.

— Как это — нет? Она же не знает, что он за человек.

Милли вскакивает с места и качает головой.

— Я не хочу вмешиваться, и тебе не позволю.

Я тоже встаю.

— Но Шерон захотела бы это знать. Ей не нужен такой сотрудник в музее.

Милли запускает пальцы в волосы и с силой тянет их у корней.

— Я хочу получить это место честно.

— Ты его и так получишь. Но разве Шерон не должна учесть эти обстоятельства? — я делаю шаг к ней, но она отступает.

— Нет. Я не дам тебе ей рассказать.

— Я не могу позволить ему обманывать людей и притворяться паинькой.

Она отмахивается и отходит к окну, выходящему на фасад музея. Прикоснувшись пальцами к стеклу, она вздыхает.

— Если он получит работу, я просто уволюсь.

Я провожу рукой по лицу.

— Ты этого не заслужила. Я могу сообщить ей анонимно. Подбросить записку под дверь или что-то в этом роде.

Она оборачивается и выпрямляется, ее лицо становится решительным.

— Нет. Я хочу, чтобы меня выбрали, потому что я лучший специалист. Я не побегу к Шерон ябедничать. Я должна заработать это место правильно. Не потому, что я проложила себе путь через постель, и не потому, что настучала на кого-то, кто меня унизил.

Боже, как же мне хочется ее поцеловать. Выцеловать из нее все это упрямство, но я понимаю. Правда понимаю. Ей важно знать, что она подходит для этой должности, а мысль о том, что он мог ее обойти, отравит любой успех.

На моем лице появляется грустная улыбка.

— Ты невероятно сильная, ты это знаешь?

Я подхожу ближе, и на этот раз она позволяет мне взять ее за руку. Когда она смотрит на меня, ее глаза блестят от слез, и мне становится так больно, что трудно дышать.

— Я хочу доказать, что я лучше него.

Я прикладываю ладонь к ее щеке и шепчу:

— Ты и так лучше, даже без этой работы.

— Я знаю, что ты хочешь меня защитить, и я бы хотела, чтобы это было возможно, — она прижимается щекой к моей ладони, и слеза скатывается ей на кожу. — Но я справлюсь сама. Мне просто нужно, чтобы ты мне поверил.

Я притягиваю ее к себе и обнимаю. Она утыкается мне в грудь, а я кладу голову ей на макушку.

— Конечно, ты справишься. У меня нет ни единого сомнения.

Ее плечи несколько раз вздрагивают, но постепенно она успокаивается. Она глубоко вздыхает, и мы стоим так — в моих самых любимых объятиях — пока ее слезы не высыхают.

— Не верится, что ты позвонил моему папе, чтобы узнать рецепт супа, — шепчет она мне в грудь.

— А я не верю, что ты могла подумать, будто я этого не сделаю.

Глава 39Милли

У меня уже глаза лезут на лоб от долгого сидения за компьютером — я пытаюсь набросать тезисы, которые хочу озвучить на собеседовании. Мне нужно сосредоточиться, но все мысли заняты тем, как бы не думать о Кайле, который прямо сейчас проводит экскурсию в павильоне бабочек.

В колледже и на прошлой работе он занимался водными насекомыми, так что я понятия не имею, когда его страсть перекинулась на опылителей и музейное просвещение. Но подозреваю, что этот интерес проснулся в нем ровно тогда, когда он начал искать новый способ контроля надо мной.

Последние два рабочих дня были просто невыносимы. Они лишь подтвердили мои опасения: если Кайл получит эту должность, мне придется искать новую работу. В каждой беседе, свидетелем которой я становилась, он бесстыдно подлизывался и врал напропалую. Я пулей вылетала из комнаты всякий раз, когда он туда входил, и ни капли этого не стыжусь.

Воспоминания о том, как он со мной обращался, со временем притупились, но на этой неделе его присутствие вновь заострило их края. Теперь я в деталях помню каждое его слово, заставлявшее меня вянуть.

Мне стоило огромных усилий не сломаться на этой неделе. Продолжать дышать, двигаться и думать, а не превращаться снова в ту тень, которой я была в прошлом.

К счастью, Майка стал моим буфером. Если я держусь поближе к нему — как сейчас, — Кайл не смеет вести себя по-свински. Когда Майка рядом, Кайл нацепляет свою маску манипулятора. Свою физиономию «лгу всему миру».

Он и не подозревает, что Майка знает: все это лишь дешевый спектакль.

Легок на помине. Раздражающее лицо Кайла заставляет меня поднять взгляд на дверной проем. Я тут же утыкаюсь обратно в монитор, пока он вальяжно заходит в кабинет — точь-в-точь как пять дней назад.