— Ты… — Тонкий палец скользит за резинку моих боксеров.

— Ты так на меня действуешь.

— Я знаю. — Она лукаво улыбается, стягивая с меня белье. — Теперь моя очередь попробовать.

Господи.

Эви освобождает мой член, и ее взгляд темнеет, когда она видит следы моего оргазма.

— Какой перевод…

Сжимая основание, она слизывает сперму с моего ствола, обводит языком головку.

Черт.

Черт.

Теперь мои руки в ее волосах. Самообладание висит на волоске. Я все еще твердый, и мог бы перевернуть эту маленькую женщину и взять ее всю, до последнего сантиметра. Она облизывает меня и смотрит вверх, проводя большим пальцем по капле спермы и отправляя ее в рот. Будто не позволит пропасть ни одной капле.

Я убираю волосы с ее лица, провожу ладонью по челюсти.

— Чертово совершенство, Эви.

Она поднимается, и моя рука соскальзывает с ее лица.

— Да, мы такие.

Я заключаю ее в объятия. Ни за что на свете не отпущу эту женщину. Пока она сама выбирает быть со мной, она будет здесь.

Не желая отпускать друг друга, мы лежим в постели, переплетясь руками и ногами. Я опускаю подбородок ей на макушку, когда она прижимается ближе.

— Спокойной ночи, моя девочка.

— Спокойной ночи, Кэл.

Поцелуй ложится мне на грудь, прямо над сердцем.

Я почти спокоен и мог бы позволить ночи унести нас куда угодно. Но где-то на краю сознания зудит мысль, что одной части пазла все еще не хватает…

Где была моя Эви те две недели, из-за которых Айрис сама не своя.

От этой мысли мои глаза резко открываются.

Каждый вариант того, что могло с ней случиться, пока я был вне игры, хуже предыдущего.

Вот тебе и сон.

Желтые крылья мелькают перед глазами — бабочка кружит в воздухе и возвращается к кусту в глубине теплицы, присоединяясь к своему порхающему хороводу. Эви замирает рядом со мной, в одной руке лейка, в другой корзина, наполовину наполненная собранными овощами.

В памяти всплывает ее прежний страх перед мелкими насекомыми.

— Ты так и не рассказала мне про историю с бабочками.

Она смотрит на меня, медлит, потом ставит лейку и корзину на землю и берет меня за руку.

— Мне нужно кое-что тебе показать.

Недоумение нарастает, пока она ведет меня в дом, вверх по лестнице. Еще выше — в фонарную комнату, где мы останавливаемся у груды стекла, которую у меня так и не хватило духу убрать.

Она обнимает себя руками и кивает на осколки у наших ног.

— Это я сделала.

— Нет, ты…

— Я разбила линзу Френеля. Гаечным ключом. У меня не было выбора.

Наверное, они были в отчаянии. Слова Эм возвращаются ко мне, и их смысл больше не кажется туманным.

— Как? — выдавливаю я.

Я хотел спросить, что случилось, но мысли путаются. Что могло довести Эви до такого, что это стало единственным выходом?

— Я уехала, как и обещала тебе. Правда. Вернулась домой, но… — Она смотрит на стеклянную стену вокруг нас. — Мне пришло сообщение от Айрис, что было странно. Мы почти не переписываемся. Я сразу почувствовала неладное. Поэтому вернулась, но Айрис понятия не имела, о чем я говорю, когда я налетела на нее с вопросами, зачем она написала, что ты в беде.

— Подожди, Айрис знала, что я в беде? Когда это было?

— За день до того, как Эм нашел тебя в перевернутой лодке.

— Не сходится. Зачем Айрис писать тебе за день до этого?

— Я знаю, — шепчет она так, будто понимает что-то, чего не понимаю я.

— Айрри сказала Эму, что что-то не так?

— Нет, Эмметт уже был на смене, когда я приехала утром. Я уговорила Эррола отвезти меня обратно на остров.

Я вскидываю бровь.

— Он сказал, что не останется, но мне было все равно. Я думала только о том, как найти тебя.

Но она не нашла. Судя по холодному ужасу, который начинает разрастаться у меня внутри.

— Дальше будет трудно рассказывать, потому что я скрывала это от всех. Шесть лет.

Мне нужно сесть.

Подхожу к стене и опускаюсь на пол, прислоняясь к изогнутой поверхности. Хлопаю ладонью по полу рядом.

— Иди ко мне.

Она склоняет голову, лицо искажается сомнением, будто она не уверена, что я захочу видеть ее рядом, когда услышу продолжение.

Мне все равно, что это будет.

Ничто не заставит меня разлюбить эту храбрую маленькую женщину.

Наконец она подходит и садится рядом. Ее голова откидывается к стене, глаза закрываются.

— Шесть лет назад я начала получать письма от одного мужчины. Сначала они были просто дружелюбные, понимаешь. Я даже радовалась такому преданному поклоннику. — Она тяжело выдыхает. — Примерно через полгода письма стали… неправильными. Навязчивыми. Потом мы с Джошуа поженились, и…

Авария.

— Мой муж погиб.

Ее слова, которые я уже слышал однажды, будто стекло под кожей. Я знал, через что она прошла. Я сам это пережил.

Я издаю горький смешок при этой мысли.