Дверь дрожит. С той стороны слышно тяжелое дыхание — скорее прерывистые, рваные всхлипы. Теперь я рада стулу, который подперла под ручку. Мне здесь безопасно с Кэлом, правда. Но мысль о том, что Тимоти все еще где-то в этом мире, всегда держит нервы натянутыми.

— Эви, — стонет Кэл.

Эви.

Не Ава.

Я сажусь.

— Боже, малышка. Пожалуйста… Пожалуйста, впусти меня. — На последнем слове его голос ломается.

— Кэл? — Я слетаю с койки и бросаюсь к двери. Отшвырнув стул, распахиваю ее. Его сдавленные, рваные вдохи, едва сдерживающие рыдания, рассыпаются, когда я вижу, в каком он состоянии.

Слезы блестят на его щеках. Лицо перекошено, его трясет с каждым судорожным вдохом. Он стоит как вкопанный, руки безвольно висят, глаза впиваются в мои.

— Кэл, — всхлипываю я.

Он собирается с силами и делает шаг ко мне, и в следующую секунду сильные руки подхватывают меня, прижимают к груди прежде, чем успевает пройти еще один удар сердца. Я обвиваю руками его шею и смотрю на его лицо сквозь собственные слезы.

— Как ты вообще сможешь меня простить, любовь моя?

Я издаю сдавленный смешок, больше похожий на всхлип, и качаю головой.

— Тебе не за что просить прощения.

Его хриплый выдох превращается в стон, когда он зарывается лицом в мои волосы. Молча он поднимает голову, разворачивается и идет в дом. Пинком закрывает дверь и поднимается по ступеням одна за другой, не отрывая от меня взгляда.

Он останавливается, опускает меня на мою сторону кровати, а я морщусь, пытаясь остановить этот нелепый поток слез. Он забирается в постель и притягивает меня к себе.

— Никогда больше, Эви.

Я рыдаю в его объятиях, пальцы вцепляются в его шею, скользят по волосам. Я вою у него на груди, пока лицо не опухает так, что трудно дышать.

— Я думала, что потеряла тебя. — Голос срывается, я втягиваю рваный вдох. — Дважды.

Кэл всхлипывает и сжимает меня крепче.

— Ты нарушила свое обещание, — хрипит он.

— Знаю, — вою я.

— И я чертовски благодарен, что ты это сделала.

— Никогда больше не отсылай меня.

Он качает головой.

Нет.

— Я бы не смогла, даже если бы захотела.

Я успокаиваю бешено колотящееся сердце длинными вдохами и чуть отстраняюсь, чтобы рассмотреть его. Этот сдержанный, угрюмый мужчина, который так долго старался поступать правильно. Ничто не жжет так, как моя любовь к нему. Она до самой души. Почти неземная.

Я провожу пальцем по его челюсти, поднимаю к губам, затем обвожу бровь. Он приподнимает ее под моим прикосновением, и я улыбаюсь.

— Я скучала по тебе, — шепчу.

Он опирается на локоть и смотрит на меня сверху. Быстро поцеловав в губы, говорит:

— Это я скучал по тебе.

— Можешь перестать. Я здесь. — Я провожу пальцем по его виску.

Он тихо смеется и костяшками пальцев вытирает влагу с моих щек. Я льну к его руке, как хотела все эти недели. Его ладонь ложится мне на подбородок, приподнимая лицо выше.

— Да, малышка. Ты здесь.

Его губы находят мои.

Я таю там, где лежу.

Раскрываясь, запускаю руки в его волосы, когда он завладевает моим ртом, целует так, будто изголодался. Мое тело откликается на него, нуждается в нем везде. Мне нужно, чтобы его душа переплелась с моей. Только тогда этот кошмар закончится.

Он отрывается.

— Слишком давно я не чувствовал твой вкус. Каждый чертов день, что ты была рядом после моего возвращения, я думал о том, какая ты на ощупь. На вкус. И одних воспоминаний мне мало.

— Новые воспоминания помогут?

— Рот или руки?

Я издаю изумленный звук.

Он это помнит?

— Все.

— Жадная, жадная девочка.

Он осыпает поцелуями мою шею, спускаясь к футболке. У него вырывается глухое рычание, когда он находит мои твердые соски.

— Черт, Эви, как я вообще мог забыть о них…

— Я… — Он сжимает зубами один. — Не… знаю.

Я выгибаюсь над кроватью. Жесткие руки обхватывают мои ребра. Он перемещается, коленями упираясь в матрас по обе стороны от меня, не отпуская ноющий сосок.

Господи, как я по этому скучала.

Скучала по нему.

Подумать только, я могла больше никогда не быть с этим мужчиной…

— Кэл, — всхлипываю я.

— Ммм?

— Боже, пожалуйста…

— Не спеши, Эви. Я никуда не тороплюсь. Хочешь ты этого или нет.

Я не могу ответить.

Конечно, он не спешит.

— Эту одежду нужно снять, иначе я разорву ее в клочья, — рычит он, приподнимая футболку и откидываясь назад, глядя на меня сверху.

Это единственная пижама, что у меня здесь есть. Поэтому приподнимаюсь и стягиваю футболку. Спутанные пряди падают на плечи и грудь, когда я наклоняюсь, чтобы бросить ее в конец кровати. Кэл проводит ладонью по моей щеке и заправляет волосы за ухо. Он разглядывает мое лицо так, будто старается навсегда запомнить его там, где память больше его не подведет.

Проводит костяшками пальцев по моему плечу, убирая волосы то с одной стороны, то с другой. Я едва сдерживаюсь, пока его взгляд медленно скользит по моему телу, сантиметр за сантиметром, позволяя ему заново запомнить меня.