Я переворачиваюсь и ухожу под воду, захлебываясь, когда забываю задержать дыхание. Теплые руки вытягивают меня на поверхность, и я жадно хватаю воздух. Рот открыт, волосы лезут в лицо, как у болотного чудища. Я хлопаю его по плечу.

— Придурок!

Он смеется и не отпускает меня.

Я откидываю волосы с лица, вытираю воду с глаз. Его смех стихает, когда он понимает, что между нами считаные сантиметры.

Я могла бы так просто податься вперед, впиться губами в его рот.

С жадностью поцеловать этого невероятного мужчину, обхватить его лицо ладонями. Держать, пока кто-то из нас не отстранится, задыхаясь.

Но я просто лежу на воде.

Отсутствие нашей любви — как якорь между нами, привязанный к сердцам обоих. Ни один не решается пошевелиться, будто мы оба можем уйти на дно.

— Можно я тебя коснусь? — шепчет он. — Посмотреть, вдруг что-то почувствую.

— Я… ты и так меня держишь.

Его ладони сдвигаются на моей талии, и, к моему удивлению, он притягивает меня ближе. Между нами остается всего сантиметр.

— Лица, губ. Хочу сам понять.

Я киваю, и дыхание замирает, когда его рука поднимается, костяшки пальцев касаются моей челюсти. Хочется повернуть голову в его ладонь. Закрыть глаза и позволить телу вспомнить все само, как уже бывало с этим мужчиной.

— Эви, — произносит он хрипло.

Мои губы приоткрываются, грудь сжимается от сбившегося дыхания. Я не могу оторвать взгляда от его глаз, когда он опускается к моему рту. Его большой палец проводит по моей нижней губе, и, клянусь, его глаза темнеют, становясь почти темно-синими. Мои ноги сами собой обвивают его талию. Я замираю, ожидая, что он меня остановит.

Но он не возражает, и я кладу ладони ему на плечи.

Он берет мое лицо в ладони, его взгляд ищет мой, когда он едва касается губами моих.

— Кем мы были?

У меня перехватывает горло.

Так хочется заполнить все пробелы, через которые он сейчас проходит. Дать облегчение, в котором он так отчаянно нуждается. Но если я это сделаю, я искажу воспоминания, которые его разум так бережно хранит.

Я не отвечаю, и его руки опускаются.

— Они стоят ожидания, — шепчу я, перехватывая его ладони, прежде чем они уйдут под воду. — Обещаю.

Он выдавливает улыбку, но я почти ощущаю вкус его разочарования. Это чувство мне слишком знакомо. Я тоже здесь умираю от желания вернуть то, что мы потеряли.

Но не позволю минутному порыву разрушить наш шанс на нечто по-настоящему невероятное.

Кэл идет по воде к водопаду, и я следую за ним. Там, где он останавливается, должно быть мельче. Он проводит руками по волосам, пока вода льется ему на голову.

Я остаюсь чуть позади, наблюдая за этим мужчиной, похожим на божество. Ничего особенного и в то же время ошеломляет.

Он выходит из воды к берегу и не возвращается. Я подплываю под водопад и позволяю воде небесной тяжестью обрушиваться на мои плечи. К такому легко привыкнуть.

Через час мы выходим из леса — почти дома.

По дороге Кэл пытался завязать разговор, но я молчала. Я себе не доверяю — вдруг снова все испорчу. Ему и так хватает проблем. Маяк, потерянные три года памяти — для одного человека более чем достаточно. К тому же мне просто хорошо рядом с ним. Именно об этом я мечтала в самые темные минуты. Во всех моих мысленных сделках он был главным условием.

И они сбылись, так что я ни за что это не испорчу.

Ради Кэла.

Ради себя.

Ради нас.

Когда мы подходим к дому, воздух разрезает резкий треск рации.

— Сторожевой пост вызывает Светлячок. Прием.

Кэл бросается к рации и хватает трубку.

— Сторожевой пост, это Светлячок. Прием.

Голос Эмметта звучит напряженно.

Сквозь комнату проходит шипение помех, и Кэл бросает на меня взгляд.

— Эй, дружище. Твоя сестра просит срочно вернуться. Как можно быстрее. Прием.

— Эм, ну правда, скажи Айрис, пусть напишет мне.

— Сам знаешь, связь там через раз. Заберу тебя завтра рано утром.

— Это не может подождать? — говорит Кэл, глядя на меня.

— Нет. В этот раз — нет. Конец связи.

16

Кэллам

Колокольчик над дверью закусочной звякает, но внутри странно пусто. Я поднимаю взгляд и вижу сестру у входа. На ее лице смешались обида и злость. Эви заходит следом за мной. Я не мог оставить ее одну на острове. Да и она сказала, что ни за что не останется там одна.

Оглядываю зал и замечаю Эмметта за столиком в глубине. Его лицо такое же пустое, как и эта комната, будто он в шоке. Взгляд прикован к одной точке напротив.

— Черт, если скажешь, что Эррол умер, Айрис, я хоть вечеринку устрою.

Улыбка, расплывшаяся у меня от этой мысли, гаснет, когда ее выражение не меняется. Эм прочищает горло, теребя в руках кепку, и я прослеживаю его взгляд — он не сдвинулся с тех пор, как я вошел.

То, что я вижу, похоже на больной сон.

На такой, от которого я вот-вот проснусь.

Может, я все-таки не выжил тогда, и это просто извращенная версия загробной жизни.

Потому что женщина, сидящая за стойкой Айрис, должна быть мертва.