Чувства накрывают с головой. Он так близко, что я едва могу нормально вдохнуть.

Он немного отстраняется.

Ненавижу это.

Хочу, чтобы расстояние снова исчезло.

— Пора обедать, — говорит Кэл и уходит обратно по тропе.

Он оставляет меня задыхающейся, прижатой спиной к шершавой коре дерева, с телом, ожившим от одного короткого мгновения рядом с ним. Если можно влюбиться в этого мужчину заново, считайте, я уже лечу вниз с бешеной скоростью. Только в этот раз шанс разбиться о землю вполне реален.

Потому что потерять его дважды я просто не переживу.

Кэл выдвигает стул у стола. Я могу только смотреть на него. Картинка, как я привязана к нему, а он раздвигает мои бедра, вспыхивает в голове и заливает жаром шею и щеки. На его лице появляется озадаченное выражение, когда он замечает мой румянец.

— Это всего лишь стул, Эви.

— Вот и она так сказала.

Сажусь и придвигаюсь ближе к столу. Он уставлен свежим салатом, курицей, ветчиной, чем-то похожим на запеканку или рагу. В корзинке лежат теплые булочки. В центре — бутылка вина. Красного. Она возвышается среди тарелок, как маяк посреди еды.

Если бы еда была языком любви, это звучало бы как предложение руки и сердца. Или как очень крупное извинение.

— Ешь, пока не остыло.

Кэл подает мне тяжелую форму с запеканкой, и я накладываю себе порцию.

— По какому случаю все это?

Он тоже наполняет тарелку, понемногу беря всего. Закончив, поднимает взгляд. Откупоривает вино и наливает нам по половине бокала.

— Хочу попробовать иначе.

— Да?

— Я не могу просить тебя рассказывать о… — он машет рукой между нами, — но, может, если мы будем больше времени проводить вместе, что-то вернется.

— Может.

— Ты не веришь, что это сработает?

Я качаю головой.

— Я не знаю, стоит ли что-то форсировать.

— Это похоже на давление? — он хмурится.

— Нет, но…

— После обеда идем купаться. Ешь.

— Нельзя плавать на полный желудок, Кэл.

Он фыркает.

— Бабушкины сказки. Ничего с тобой не будет. К тому же нам полчаса идти.

Он про водоем?

Я прищуриваюсь игриво.

— Ладно, но если меня придется спасать, я звоню Эмметту.

Его приборы стукаются о стол.

— Наглая мелочь. — Он бросает в меня морковкой.

— Эй! Не разбрасывайся честно добытой едой!

— Нашей едой? — Он поднимает бровь.

Не могу удержаться. Встаю и подхожу к нему. Он смотрит на меня снизу вверх — синие глаза, резкие красивые черты. Я беру помидор. Если это не встряхнет его память, уже ничто не поможет. Сую помидор ему в рот, и его глаза расширяются, пока он жует. Я наклоняюсь.

— Мне нравится, когда у тебя рот занят.

Клянусь, он рычит.

Я хватаю свою тарелку и уношу ноги из дома.

Я перестаралась, но купание не пропущу. Ни за что.

Через час в мою дверь раздается стук. Я отрываюсь от жалкого количества слов — целых восемьдесят девять — и вижу в проеме его. Он стоит, опершись о косяк.

— Найдется время поплавать? — спрашивает он.

— У тебя номер Эма на быстром наборе?

Он трет подбородок, будто раздумывает оставить меня дома.

— Ладно, договорились. Пошли.

Я хватаю полотенце и надеваю шлепанцы.

Мы идем по лесу в уютной тишине. Деревья расступаются, открывая широкую гладь воды и небольшой водопад, стекающий с уступа сбоку. Я сбрасываю обувь, вешаю полотенце на ветку и стягиваю футболку. Купальник я надела еще после обеда, надеясь, что он приведет меня сюда.

Кэл снимает футболку и мчится к воде, как мальчишка. Прыгает «бомбочкой», поджав ноги и обхватив их руками. Брызги разлетаются, долетая до меня. Я подхожу к краю. Травянистый, илистый берег мягко пружинит под ногами, грязь просачивается между пальцами. Захожу в воду, когда Кэл выныривает и отплевывается, разгребая руками воду рядом с собой.

Интересно, какая тут глубина?

Потрясающе. Вода доходит до живота, я втягиваю воздух. Для жаркого дня она приятно прохладная. Иду дальше, пока вода не поднимается до плеч, и плыву к Кэлу.

— В Нью-Йорке такого точно нет, да? — говорит он с широкой улыбкой.

— Точно нет, — тихо отвечаю я и откидываюсь на спину, ложась на воду.

Кроны деревьев обрамляют синее небо. Это невероятно.

Почти как в ту ночь, когда я лежала на воде и ждала Эма.

Но тогда было иначе. Сейчас я спокойна. Счастлива. В безопасности.

Вода плескается, и я замечаю, что Кэл исчез. Снова смотрю в небо, не тревожась — пусть делает что хочет. Вдыхаю и расслабляюсь, чувствуя, как рябь касается боков, рук, ног, ребер, шеи. Волосы расплываются вокруг меня.

Ближе к раю в одиночку уже не подберешься.

Слева выныривает голова, вода стекает по волосам, по лицу, и на нем эта его невозможная, хулиганская улыбка.

— А! Черт!