— У тебя нет дивана, Айрис. Где нам спать?

— Эви снова ляжет со мной.

Она склоняет голову и улыбается так, будто я не смогу отказать.

— Ладно.

— Ура! Ужин за мой счет. Закажем еду, готовить не будем. Спрошу, придет ли Эм.

Она уносится на кухню, что-то быстро тараторя Эви. Когда Айрис взволнована, она всегда говорит без остановки.

Через несколько часов, на закате приезжает Эм, и нас отправляют за заказом. Ловко сыграно, сестренка.

Мы стоим у единственного китайского ресторана в Бэй-Шор в уютной тишине. И я решаю ее разрушить.

— Ты и писательница, да? — спрашиваю я.

Эм отрывается от телефона. На его лице мелькает что-то похожее на шок, но он быстро прячет это за безразличием.

— Да нет, просто хороший друг.

— Она для тебя немного молода, дружище. — Я не отвожу взгляд.

— Можно и так сказать.

— Айрис как к этому относится?

С его лица исчезает даже тень улыбки.

Я приподнимаю бровь.

— Она же ее подруга, разве нет?

Допрос начинается.

— Нет. — Он качает головой, лицо становится серьезным.

— Нет — это они не подруги, или нет — это у вас с Эви ничего нет?

— Мы…

— Заказ готов! — кричит женщина из окошка. Эм хмурится, поворачивается за едой и благодарит ее.

— Забей, Кэл. — Его настроение меняется, как погода в открытом море.

Значит, у них все-таки что-то есть?

Вот же черт.

Я не могу сдержать змеиную полоску ревности, которая горячей струйкой ползет вниз по позвоночнику. Черт возьми.

Не привязывайся.

У Айрис мы садимся за стол, и она раскладывает еду из контейнеров по тарелкам, как наседка. Эм сидит рядом с ней, напротив нас с Эви.

— Вино, — вдруг вырывается у меня.

Айрис замирает, ложка зависает над пластиковым контейнером.

— Вино?

— Тут было вино… — выдыхаю я.

Господи.

Черт побери.

Эви смотрит на меня.

Эм смотрит на меня.

Айрис садится и роняет ложку на тарелку. Судя по их лицам, это воспоминание. Я закрываю глаза, отчаянно пытаясь поймать ускользнувшую нить, что только что мелькнула в голове.

Но как ни стараюсь представить, что могло происходить за этим столом с вином и этими людьми, нить снова теряется.

— Все хорошо. — Айрис накрывает мою руку своей, перегнувшись через стол. — Память вернется, я знаю.

В глазах моей младшей сестры стоят слезы.

— Извините, — тихо говорит Эви, поднимается из-за стула и выходит из столовой. Она поднимается наверх, и Айрис встает, чтобы пойти за ней.

— Эм, просто скажи мне. Пожалуйста, — прошу я.

Его лицо дергается, будто он сдерживает чувства, и лишь качает головой.

— Не могу, Кэл.

Мы доедаем и оставляем порции для девчонок. Когда Эм уезжает домой, а я поднимаюсь наверх, они все еще не выходят из комнаты Айрри.

Я стучу в ее дверь.

— Убрать еду?

Из-за двери доносится тихий шепот. Через секунду дверь приоткрывается, и в щели появляется лицо сестры.

— Нет, я сейчас спущусь и все уберу. Иди спать, Кэл.

Слушаюсь.

Киваю и иду к себе. Как один обрывок памяти может вызвать такую бурю? Что, черт возьми, здесь происходило до того проклятого вызова на спасение?

Принимаю душ и ложусь под одеяло в одних боксерах. Когда тяжесть сна накрывает, я позволяю ей утянуть меня вниз.

— Кэл!

Я рывком просыпаюсь.

— Нет! Пожалуйста, перестань… Нет, нет! Кэллам!

Кто-то кричит, и это не голос моей сестры. Я вскакиваю с кровати и вылетаю в коридор быстрее, чем успевает ударить сердце. Айрис встречает меня там. Ее встревоженный взгляд мечется между мной и женщиной, запутавшейся в одеяле.

Из груди Эви вырывается душераздирающий вопль.

Айрис делает шаг в дверной проем и качает головой.

— Нет.

— Кэллам, пожа… Нет! — кричит Эви.

ЧЕРТ.

— Отойди, Айрри. — Во мне все натянуто до предела, внутри жжет необходимость добраться до Эви. Не понимаю, откуда эта яростная потребность защищать, но она сжигает меня заживо.

— Помоги, пожа… Кэл, прости… — рыдает она, мечась по кровати.

Я отталкиваю сестру и забираюсь на матрас, пока не оказываюсь на уровне Эви. Майка перекручена, волосы рассыпались по лицу и подушке. Живот открыт, короткие шорты едва держатся на бедрах. Ее тело дрожит, пальцы скрючены, впиваются в простыню. С губ срывается сдавленный крик.

Я приподнимаю ее за плечи, убираю волосы с лица.

— Эви, малышка. Я здесь.

Малышка.

Откуда, черт возьми, это взялось?

Она вырывается из моих рук. Ладони взлетают, отталкивая меня.

— Проснись, Эви.

Ее ладонь бьет меня по щеке.

— Хватит. Открой глаза, — рычу я.

Я будто кто-то другой.

Я — это я.

Я… мы…

Ее глаза распахиваются. Она мгновенно сжимается.

Я сделал ей больно? Поэтому все от меня что-то скрывают?

Господи, черт, нет.