Последний вдох застревает в горле…

Рыбацкая хижина. Койка…

Мои руки обнимают мягкое тело — вспышка, и все гаснет.

Это точно было забытое воспоминание. Или его негатив. Искаженный, недоступный образ кого-то, когда-то, за последние три года.

В рыбацкой хижине.

Кого я мог туда привести? В мое святое место, куда даже Эм не ходит? Это должна быть…

Запускаю пальцы в волосы и опускаюсь на сиденье мотоцикла. Старое кожаное седло скрипит и трескается под моим весом.

— Черт, — вырывается у меня.

Стук сотрясает приоткрытую дверь сарая. Я поднимаю голову — на пороге Эви, руки в задних карманах, она оглядывает полутемное помещение, пока взгляд не находит меня.

— Вот ты где.

Ее взгляд опускается на мотоцикл, на котором я сижу. На губах появляется мягкая улыбка, потом она прочищает горло.

— Будешь обедать? Я сделала сэндвичи.

Я встаю, стряхиваю пыль с волос и одежды.

— Буду.

Выхожу из сарая и закрываю двери. Замок не трогаю. Кому нужен хлам из этого старого сарая?

— Индиан, да? — говорит Эви, взглянув на меня.

— Ага, давно уже. Разбираешься в мотоциклах?

— Не особо. У одного парня, которого я знала, был такой.

Она переводит взгляд на дом, и мы идем молча. Я немного отстаю, когда она подходит к двери. Покачивание ее бедер завораживает, то, как она проводит рукой по волосам, перебрасывает их через плечо, и пряди ложатся на грудь, когда она оборачивается ко мне.

— Надеюсь, ты любишь курицу на ржаном хлебе. Больше ничего не осталось.

Кровь шумит в ушах. Я сглатываю ком в горле и просто киваю.

Эви заходит внутрь, и я заставляю себя сделать шаг следом.

— Не бывать этому, Маккрири, — бормочу я, переступая порог и проводя в голове четкую границу.

И заглушаю влияние, которое она на меня оказывает.

13

Эви

Звуки возни с инструментами доносятся из сарая у кромки деревьев. Дверь теперь открыта. Кэл торчит там уже несколько дней. Полировать лампу больше не нужно, дежурства на маяке приостановлены на пару месяцев, и я почти уверена — он изнывает от скуки.

Возможность восстановить свой «Индиан» — настоящее спасение для него.

Если честно, я сгораю от нетерпения увидеть его на этом мотоцикле.

Может, однажды он прокатит и меня… Но я понимаю, что этот байк связан для него с Авой. Поэтому стараюсь не строить надежд.

Каждый день я брожу по теплице по его строгому указанию, собираю все, что поспело. Стоит огромных усилий делать вид, будто я впервые учусь всей этой науке про выращивание своей еды. Я слушаю, как он рассказывает о работе на маяке и о том, что спасатель обязан делать каждый день, как проводить осмотры и обслуживание. Плюс домашние дела — обычно он всегда при деле.

Теперь — уже не так.

Он считает дни до возвращения Эмметтта.

Я — нет. Мне вполне хорошо в моем выдуманном пузыре.

Пусть остальной мир катится к черту.

Гравий шуршит за спиной, и я оборачиваюсь от длинной грядки с летними салатными культурами, которые поливаю.

— Можешь помочь? — говорит Кэл.

Ставлю лейку на край грядки и поворачиваюсь к нему. Он весь в машинном масле, за пояс джинсов заткнута тряпка. Выцветшая старая синяя футболка подчеркивает крепкую грудь и мощные руки. Волосы растрепаны, на щеке темная полоса грязи. У меня перехватывает дыхание.

Я беру себя в руки, прежде чем подойти ближе.

— Можно? — спрашиваю я, всматриваясь в его потрясающе синие глаза в поисках хоть тени узнавания.

Он проводит рукой по лицу, только сильнее размазывая пятно.

— Черт.

— Дай я, — предлагаю и вытаскиваю тряпку у него из-за пояса.

Его губы приоткрываются, будто он хочет возразить. Я осторожно вытираю грязь, убирая большую часть.

— Уже лучше, но не идеально.

Он стоит неподвижно, руки безвольно висят вдоль тела.

Я молюсь, чтобы это застывшее мгновение означало, что в его голове начали всплывать воспоминания. Что сейчас он перебирает их одно за другим и понимает, кто стоит прямо перед ним.

Он качает головой и отводит взгляд.

— Прости. Поможешь с мотоциклом? Нужны руки поменьше.

Надежда умирает у меня в горле, внутри все обрывается — так же, как в тот момент, когда Айрис сказала, что Кэл потерял три года.

— К-конечно, просто дай мне… — Я выхожу наружу и глотаю жжение в переносице. Тяжелые шаги нагоняют, и у меня сбивается дыхание.

Я справлюсь.

Справлюсь.

Черт возьми, я пережила дни, когда думала, что мужчина за моей спиной мертв.

С той болью ничто не сравнится.

— В сарае. Надо подтянуть болт, нужны маленькие руки, — говорит он мне в спину.

Маленькие руки.

Огромное, глупое, проклятое сердце.

Я разворачиваюсь на каблуках и улыбаюсь ему.

— Конечно. Как продвигается?

— Медленно. — Он идет по траве рядом со мной.