Надежда, что робко поднимала голову с той самой минуты, как я узнала, что он жив и в порядке, снова осмеливается выглянуть. Она тихая, пугливая. И у нее есть на то причины. И все же я стараюсь держаться за светлое. Я справлюсь.

После всего, через что мы прошли, влюбиться друг в друга заново — наименьшая из наших проблем.

Мы справимся.

Я справлюсь.

12

Кэллам

Я не могу так.

Я лежу в собственной кровати. В собственном, черт побери, доме. В душе шумит вода. Дверь открыта. Какого черта? Эта девчонка чуть за двадцать вообще слышала о личных границах? Она напевает, будто у нее в жизни ни забот, ни тревог. А мой предательский мозг уже рисует, как она стоит там голая, мокрая, намыливает свои изящные руки и ноги по очереди.

И у меня, черт возьми, стоит.

Невозможно сильно.

С глухим стоном переворачиваюсь и утыкаюсь лицом в подушку на другой стороне кровати. В нос бьет цветочный запах, и я резко поднимаю голову. Пахнет подозрительно похоже на ту женщину, что сейчас занимает мой душ.

Это что еще?

Эта мелкая извращенка пробралась сюда ночью и спала в большой кровати?

Кто так делает?

Мой налитый член упирается в матрас, совсем не помогая прийти в себя. Вода выключается, и я изо всех сил изображаю сон. Дверь приоткрыта, наружу выползает пар, а я зажмуриваюсь. Шторка шелестит, скользит по металлической штанге. Я представляю, как она перекидывает через край ванны одну длинную, изящную ногу.

Соберись уже.

Господи, похоже, я не трахался добрых три года, если судить по каменной эрекции в боксерах. Вот уж повезло — застрять на этом плавучем клочке земли с единственной женщиной, которая так на меня действует. Единственной женщиной, к которой мне нельзя даже приближаться.

Она слишком молода. Она здесь не задержится. И она подруга Айрис.

Запретная зона.

Категорически нельзя.

Черт, от этого только хуже. Я пытался быть милым, думал, так будет проще. Но еще в тот момент, когда увидел ее в крошечной ванной Айрис на материке, как она закусывает нижнюю губу, будто сдерживает миллион слов, рвущихся наружу, я это почувствовал.

Странное ощущение дежавю накрывает сознание. Самое близкое к воспоминанию с тех пор, как я очнулся. Ее нижняя губа в зубах.

Черт.

— Доброе утро, — весело щебечет голос.

Открываю глаза и вижу одетую женщину, вытирающую полотенцем длинные волосы, с милой улыбкой на лице. Будто мы не в моей спальне, пока я лежу в кровати. Будто только что не была голой в нескольких шагах от меня. Будто это ее дом.

Господи.

— Ты часто принимаешь душ в чужих домах? — бурчу я.

Она открывает рот, чтобы ответить, но через секунду закрывает его.

Я закидываю руки за голову, позволяя одеялу сползти с голого торса. В эту игру можно играть вдвоем. Ее взгляд цепляется за мое тело, потом она берет себя в руки.

— Я тогда… — Она показывает на дверь и идет к выходу.

Подавляю смешок и отбрасываю одеяло. Эрекция отчетливо выпирает в боксерах. Придется с этим что-то сделать, пока я не свихнулся.

Пока она не свела меня с ума.

Я иду в душ.

Закрыв дверь, замечаю на крючке два полотенца вместо одного. Свое она не забрала. В стакане на раковине стоят две зубные щетки.

Сиделка, которая живет в доме, держала бы личные вещи у себя в комнате. А не разбрасывала по моему, черт возьми, дому так, будто тут живет.

Я отдергиваю шторку дальше, и точно — на полке рядом с моими стоят ее гель для душа и кондиционер.

Кто эта маленькая женщина, черт подери? Почему ее вещи в моем доме?

Она тут живет? Если да, то кто она мне?

Айрис многое придется объяснить.

Плевать хотел на то, что сказал Джеймисон, я получу ответы. Как только Эм вернется и я смогу добраться до материка. А пока эта вечно жизнерадостная девчонка должна будет кое-что прояснить, если хочет и дальше жить здесь.

Я с грохотом захлопываю дверь ванной.

В зеркале на меня смотрит лицо, будто постаревшее на десяток лет. И дело не только в трех годах, которые, как мне твердят, я потерял.

И тогда возникает вопрос — как женщина, настолько молодая, оказалась здесь, рядом со мной?

— Кто ты такая? — я загоняю ее в угол теплицы.

Она расправляет плечи, но на лице ни тени страха. А стоило бы. По моим представлениям, мы едва знакомы, получается, какой-то мужик прижал ее к стене у цветочной грядки. Вместо этого она смотрит на зеленый куст, усыпанный белыми цветами и роями мелких желтых бабочек.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спрашивает она.

— Я, может, и потерял память, но не рассудок. Кто ты такая?

— Я Эви. — Она чуть подается грудью вперед и едва заметно вздергивает подбородок. — Эви Холланд.

— Хватит юлить, ты понимаешь, о чем я. Этот дурдом в моей голове зашел слишком далеко. Я устал чувствовать себя чужим в собственном разуме. В собственном, черт возьми, доме.

— Я… я подруга Айрис. Из Нью-Йорка.