Невозможно делать вид, что между мной и Кэлом ничего нет. Вести себя с ним как просто подруга. Возвращение сюда — пытка особого рода. Каждое наше общее воспоминание сталкивается с хаосом и ужасом последних двух недель с Тимоти. Я рада быть рядом с Кэлом, но не готова быть в его пространстве. Если честно, я просто не выдержу такой близости.

Маленький домик вполне подходит. Его достаточно. И в нем нет страшных воспоминаний, связанных с домом. Мне нужна дистанция. Я знаю, что когда-нибудь захочу вернуться туда. Чтобы мы с Кэлом вернулись к тому, что было у нас раньше. До моего отъезда. До аварии. До похищения.

Слишком много этих «до», через которые нам предстоит пройти.

И я благодарна, что у нас есть на это время. Чем меньше, тем лучше. А домик — это как раз меньше. Значит, моя задача — добавить больше. Больше писать, потому что это помогает мне справляться и восстанавливаться. Больше думать о недавних событиях и о том, чего я хочу дальше. Айрис все устроила для меня, как и в прошлый раз.

Где бы я была без нее?

Эм отлично все убрал. Кто знает, что он увидел, когда вышел на воду и вытащил меня. В тот день я не особо смотрела по сторонам. В тот самый день, после которого Тимоти со своим дружком дали деру и бросили меня умирать в океане.

Им удалось уйти.

Незаконченная история.

Незакрытый вопрос…

Полиция не считает, что у меня есть основания ждать их возвращения. Особенно после того, как их заметили в этом районе. Офицер, которого прислали в больницу, все проверил очень тщательно. Думаю, он знает свое дело. И все же тревога никуда не денется. Крошечная мысль о том, что однажды они вернутся закончить начатое. Все-таки шесть лет усилий — немало, чтобы просто отказаться.

— Алло?

Дверь открывается после его тяжелого стука.

Я сижу за маленьким столом. Ноутбук открыт, а мысли давно уплыли за окно. Медленно поворачиваюсь к двери. Кэл стоит на пороге с миской в руках.

— Ой, привет. Заходи.

Я встаю, провожу ладонью по шортам и заправляю выбившуюся прядь за ухо.

Он заходит внутрь.

— Подумал, может, поможешь мне собрать овощи и все, что там еще уцелело. Надеюсь, большая часть выжила.

Только теперь я понимаю, что большая миска у него в руках совершенно пустая. Улыбка сама просится на лицо. Надежда расцветает, как все те растения, которыми, я знаю, забита теплица.

— Конечно.

Радость загорается в его голубых глазах. Он неловко возится с дверью и выходит наружу.

Мы идем по траве к теплице. Дверь закрыта. Он открывает ее, отодвигая по длинным направляющим, и оттуда сразу вырывается влажное тепло. Вместе с ним — запах растущих, полных жизни растений. Я вдыхаю его. Будто вдыхаю самого Кэла.

Внутри этой длинной просторной теплицы — месяцы и годы труда. Его любовь и забота. Пот, ошибки, попытки — все это сошлось здесь в одном результате. Иду между грядками, пока не нахожу свой участок с помидорами. Улыбаюсь, увидев, что растения здоровы и усыпаны блестящими красными плодами.

— Привет, мои хорошие, мама по вам скучала.

— Ты всегда разговариваешь со своей едой? — смеется Кэл.

Черт.

Надеюсь, он не уловил ничего лишнего. Проклятье, нужно быть осторожнее. Айрис столько раз повторяла, что он должен сам вспомнить последние три года. Я хочу, чтобы он восстановился полностью. И сделаю ради этого все. Даже если каждый день будет разрывать мне сердце от того, что он считает нас чужими.

— Обычно нет. Просто они такие красивые и так пахнут, — слишком быстро отвечаю я.

Он улыбается криво.

— Ну конечно, Эв.

Эв.

Не Эви.

И никакого «mo nighean» в этот раз.

— Положи немного в миску, ладно? Сделаем салат к курице, которую принес Эм.

Он берет в руку спелый красный помидор, а я застреваю в картинке, где он ест такой же, сок течет по его четкому подбородку и впитывается в короткую бороду. Сердце болезненно сжимается.

Собравшись, срываю несколько самых лучших плодов и кладу их в миску, которую он держит. Кэл идет к другой грядке, а я остаюсь позади и смотрю, как он медленно проходит ряды, время от времени добавляя что-то еще. Меня накрывает сокрушительная тоска по нему, хотя он всего в нескольких шагах.

— Извини, — выдыхаю и выбегаю из теплицы.

Я быстро иду по траве к домику. Оказавшись внутри, падаю на койку и заставляю себя ровно дышать. Мысль о том, что я могу так и не вернуть то, что потеряла с этим мужчиной, жжет внутри, и я провожу ладонью по груди.

Мне нужно за что-то зацепиться. Сажусь за стол и открываю ноутбук. Просматриваю план своего любовного романа. Того самого, который мечтала написать годами. Теперь прежняя грандиозная идея кажется нереальной и непосильной. Не хочу его писать. Я не в том состоянии, чтобы сочинять счастливые финалы.

Вместо этого начинаю набрасывать заметки к истории, которую знаю слишком хорошо. Про угрюмого героя и солнечную героиню. Про вынужденную близость. Про разницу в возрасте, от которой напряжение искрит между строк. Где первым влюбляется он. Где есть химия, драма и любовь, ради которой можно умереть. Историю, которая, я надеюсь, тоже получит свой счастливый финал.

Молюсь, чтобы так и было. Потому что не знаю, как жить без этого.

И печатаю рабочее название: