— Энни, присядь на секунду, — зовет Мэй через всю комнату, пока я проверяю ее висящее ципао на складки и уже в восемнадцатый раз пишу распорядительнице свадьбы, все ли в порядке, точно ли ей не нужна помощь, и уверена ли она, что струнный квартет уже приехал в отель. — Расслабься, — смеется она, безмятежная как всегда.

Я делаю глубокие, успокаивающие вдохи и заставляю себя посмотреть на сестру.

И тут же разражаюсь слезами — крупными, театральными, совершенно крокодильими.

— Ты такая красивая, — рыдаю я. — Я не могу поверить. Ты идеальная, невероятная. Посмотри на себя.

Она сияет так, что у меня перехватывает дыхание. Мягкие волны волос обрамляют лицо, макияж безупречен. В этом платье она похожа на богиню всех блестящих принцесс.

Мэй просто улыбается мне.

— Энни, — говорит мама по-кантонски, — перестань устраивать сцену.

Она произносит это светлым тоном, с улыбкой, так что никто не понимает, что она меня унижает.

Мы с Мэй ее игнорируем.

— Только не размажь макияж, — говорит Мэй.

— Да с ним ничего не случится, — заверяю я, промакивая лицо. — Как будто перманентный маркер покрыли лаком, а выглядит при этом естественно. Вот эта богиня — королева. Ко-ро-ле-ва.

Я указываю на одну из визажисток, Ванессу, и она ухмыляется.

Я щурюсь на нее.

— Ты работаешь на свадьбах в Нью-Йорке? Или, может, в Дареме? Северная Каролина? Ладно, забудь.

Мэй взрывается смехом, и, кажется, это мой самый любимый звук на свете.

— Тише ты, — говорю я ей, хотя сама чувствую, как горят щеки.

Иззи вдруг оказывается рядом со мной.

— Нет, — заявляет она.

— Да, — отвечает Мэй.

— Нет, — твердо говорю я. — Не смотри на меня так, Из. — А потом: — Отойди от меня, Из, — когда ее огромные глаза оказываются в паре сантиметров от моего лица.

Она бьет меня в руку.

— Ай.

— Замолчи, — смеется Иззи. — Серьезно? — спрашивает она Мэй.

— Серьезно, — отвечает та.

— Нет, — повторяет Иззи.

— Ага, — говорит Мэй.

— Нет, — настаиваю я.

— Вот с этой вообще ничего не вышло, — вдруг вставляет ужасная Элоди, кивая на Розалию, вторую визажистку. — Мне пришлось все переделывать самой.

Я даже не моргаю.

— А может, дело не в визажистке. Может, твое лицо просто отвергает красоту.

Мэй закашливается, пряча смех.

Иззи и не пытается — хохочет, как ведьма.

— Розалия и картошку заставит сиять. Но она не волшебница, — добавляет она.

Розалия старается скрыть улыбку.

— Прошу прощения? — говорит Элоди.

— Прощаем, — улыбаюсь я. — Можешь прогуляться. Говорят, природа лечит. Вдруг свежий воздух поправит тебе лицо.

Элоди бормочет себе под нос что-то вроде «чертовы стервы», хватает сумку и выходит из комнаты.

Иззи машет ей вслед.

Я разворачиваюсь к Мэй.

— Что это вообще было?

Мэй вздыхает.

— Знаю. Она лучшая подруга Тома. Пришлось ее позвать. Обычно она не такая.

— Хочешь, я порежу ей платье? — спрашиваю я.

— Нет.

— Сломать ей каблук? — предлагает Иззи.

— Не надо.

— Отрезать прядь волос? — пробую я.

— Все нормально.

— Потому что мы можем, — заверяю я.

— Знаю, поэтому и говорю, что все нормально, — усмехается Мэй. — Без проблем, помнишь?

— Но она и есть пробле…

— Энни.

— Ладно.

— Через час чайная церемония, — объявляет Мишель, одна из подружек невесты. — Все готовы?

Я оглядываю комнату.

— Нет! Мы не готовы.

Я начинаю носиться по комнате — убираю, прячу вещи, навожу порядок.

— Сейчас придет фотограф снимать нас до этого. Нужно, чтобы здесь было красиво.

Мэй встает.

— Нет, — одергивает ее Иззи. — Мы уберем. Ты сиди и будь красивой.

Мэй садится, а мы все принимаемся за дело.

Через полчаса раздается стук в дверь. Мы все визжим. Оказывается, теперь и я визжу.

Входят парни, и я сразу ищу…

Ого.

Ого.

Это что, Земля сместилась с оси?

Почему у меня так пересохло во рту?

Это что, ангелы поют?

Я все еще стою с раскрытым ртом, как рыба, когда Иззи проходит мимо, бросая на меня ухмылку через плечо.

— Привет, Нико, — мурлычет она. — Ты сегодня так хоро… ай!

Иззи вдруг необъяснимым образом отлетает в сторону на пару метров.

Она сгибается пополам от смеха, держась за колени, а я вообще не понимаю, что тут смешного.

— Ты что, только что на меня зашипела? Ты реально на меня зашипела?

— Мой, — шиплю я на нее и иду к Моему Самому Чертову Кошмару, Который Одновременно Моя Самая Сладкая Фантазия, И Который Просто Убивает Всех Этим Смокингом.

А улыбка, которой он светит мне сверху, полна обожания, преданности, легкого изумления и огромной, просто огромной… любви.

— Привет, Али, — улыбается он.

— Привет, Шеф, — отвечаю я и тяну его к себе за лацканы его сногсшибательного смокинга.

Мы слишком активно вспоминаем вкус губ друг друга, когда слышу резкий голос папы, который окликает меня по имени.

Мы его игнорируем, но немного отстраняемся, так что наши лбы и носы все еще соприкасаются.