Я качаю головой, подзывая ее. Адреналин несет меня через комнату.

— Подойди. Пожалуйста.

Она быстро подходит, ее каблуки тихо шуршат по ковру. Я тяну ее в дальний угол у балконных дверей, подальше от остальных.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — шепчу я, слова застревают в горле. — Я только что видела Тома и Элоди.

Она замирает.

— Что? — ее голос тонкий.

— Вместе. Они вышли из комнаты. Я слышала, как они трахались, прижавшись к двери, Мэй.

Ее губы приоткрываются. Звука нет.

Дверь номера с грохотом распахивается.

— Что за хрень здесь происходит? — громко говорит Том, входя следом за нами. — Мэй, малышка, не слушай ее…

У меня темнеет в глазах, и я окончательно слетаю с катушек.

— Не смей называть ее «малышка», ты, чертов кусок дерьма.

— О чем ты вообще несешь? — скалится он. — Ты все выдумываешь, потому что ты жалкая, вечно жаждущая внимания стерва.

По комнате прокатываются вздохи. Иззи встает рядом с нами. Элоди мнется у двери, лицо красное. Люди поднимаются со своих мест. Кто-то шепчет что-то дружке жениха. Кто-то опрокидывает бокал шампанского. Маленькая девочка с цветами начинает плакать. Нико двигается к Тому так, будто собирается свернуть ему шею. И правильно.

Мэй встает между ними, отталкивает Нико, ее голос дрожит, но звучит громко.

— Том, ты был с ней?

— Нет! Господи, малышка, она это выдумывает…

— Энни бы мне не солгала, — перебивает Мэй.

Том делает шаг вперед, свет вспыхивает на зажиме для галстука, будто на лезвии.

— Я не был с ней, Мэй.

— Тогда где ты был? — требует Мэй.

— Я…

— Я видела, как ты выходил из комнаты с Элоди, и слышала, как ты трахал ее у двери, — отвечаю я за него.

— Она сумасшедшая, Мэй…

— Тогда что ты там делал?

— Я был на крыше, проверял…

— Я поднималась туда искать тебя. Организатор сказала, что не видела тебя. Можешь спросить у нее, — бросаю я.

Том делает шаг к Мэй.

— Ты правда позволишь ей испортить этот день? — его голос — оружие, холодное и точное. — Это же типичная Энни. Устроить хаос, орать посреди чужого праздника, потому что она не выносит, когда не в центре внимания.

— Хватит, придурок, — шипит Нико, пытаясь добраться до Тома, но Мэй стоит намертво и никого не пускает.

Том презрительно кривится.

— Заткнись к черту.

Его взгляд снова падает на меня. Улыбка жестокая.

— Она врет, строит из себя жертву, а разгребать приходится другим. Вот что она делает. Вот кто она.

— Это не про меня. Ты сейчас это не провернешь, — выдавливаю я глухо, но он перекрывает меня.

— Она иначе не может, — горько усмехается он, глядя уже на Мэй, будто пытается достучаться до нее. — Это у нее патологическое. Ей в кайф все портить другим. Ей нужно быть самой громкой. А ты… — он указывает на Мэй. — Ты всегда ей позволяешь. Из кожи вон лезешь, чтобы она чувствовала, будто ей здесь место, будто она не ходячая катастрофа.

Нико вдруг оказывается рядом и обнимает меня, костяшки его пальцев белые. Тепло, опора, защита. В комнате становится жарко. Одна из подружек невесты сдерживает рыдание. Иззи готова вцепиться в Тома, стоит Мэй только сказать слово.

— Она не выносит, что у тебя настоящие отношения, — выплевывает Том. — Что такой, как я — надежный, умный, с будущим — выбрал тебя. Потому что у нее самой такого никогда не было.

— Заткнись, — рычу я, но меня трясет, а Нико сжимает меня крепче, будто может заслонить от удара. Тепло, опора, защита. Но голос все равно ломается, и Том улыбается, словно этого и добивался.

— Ты просто поверишь ей на слово? — пожимает он плечами. — Она завидует. Вот и все. Завидует, одинокая и вечно жаждущая внимания.

— Я тебя убью, Том, — говорит Нико спокойно, как обещание.

Том поворачивается к нему с ухмылкой.

— Да? И ты кто — ее новая игрушка для постели?

Он переводит взгляд на Мэй, громко, самодовольно, хлестко.

— И ты поверишь той, что спит с порноактером?

Все мышцы в теле Нико каменеют у меня за спиной.

Время замирает. На один удар сердца в комнате перестают дышать.

— Что ты сейчас сказал? — спрашивает Мэй.

Кто-то шепчет:

— Какой еще порноактер?

Том не моргает.

— Он снимается в порно. Ему платят за то, что он раздевается на камеру. И снова, Мэй, — тянет он, — ты поверишь ей, когда она с ним спит?

У меня леденеет кровь.

Я оборачиваюсь.

Оборачиваются все. Я чувствую это — как вся комната разом поворачивается, взгляды щелкают, как падающие костяшки домино. На него.

Нико смотрит на меня. И его лицо… оседает.

— Я ему не говорила, — быстро шепчу я. — Нико. Клянусь.

Но его лицо пугающе пустое, без единой эмоции. Он делает шаг назад, от меня, и внезапная потеря тепла парализует.

Во мне что-то рушится.

Шум накрывает сразу, все начинает рассыпаться.