— Не раню, — клянусь я, но мне уже немного страшно. Господи. Сестры Ли — как ураган пятой категории. Из ножей. — Честно говоря, я больше боюсь обратного, — признаюсь я.

Ее лицо не меняется.

— Она никогда не причинит тебе боль намеренно. Если и причинит, то случайно. Но даже если ей покажется, что она тебя ранила, она отступит. — Мэй будто вырастает в десять раз. У нее что, зубы стали острее? — И вот тогда ты будешь за нее бороться, Нико. Будешь бороться, потому что она этого заслуживает. Потому что она того стоит.

Я тру руки.

— Тут что, похолодало градусов на пятнадцать? — выдыхаю я. — Ладно! Буду! Обещаю!

— Отлично, — весело говорит она. — Развлекайся. Наслаждайся поездкой. Надеюсь увидеть тебя на Рождество.

Она уходит, держа спину безупречно прямо, легко и изящно.

Энни ловит мой взгляд и вопросительно приподнимает бровь.

Я люблю тебя и буду за тебя бороться, пытаюсь сказать я одними глазами.

Она улыбается.

Ближе к концу вечеринки я решаю побаловать себя скотчем. Чем-нибудь дымным и резким. Я мысленно уже сортирую бутылки по способу дистилляции, когда замечаю его.

Того самого крупного, красивого, немного придурковатого типа, которому я обязан своими миллионами, — Чарли Фишера.

Он привалился к бару, слегка ссутулившись, рубашка помята, рукава закатаны. Пьян. С большой буквы пьян. Его взгляд прикован к чему-то через весь зал.

— Чарли, — говорю я, хлопая его по плечу. — Как жизнь? И я не буквально, — добавляю, кивая в сторону его паха.

Потому что Чарли Фишер — порноактер. Настоящий. Человек, который занимается сексом на камеру за деньги. И он из тех, кто это принимает и не скрывает. Настолько, что однажды посоветовал это и мне — через пару лет после того, как я вернулся домой к маме, начал аспирантуру и отчаянно нуждался в деньгах. Мы тогда сидели в баре с Мэй, кажется, примерно через год после их расставания, когда они уже перешли в комфортную дружбу. Чарли всегда был хаотичным типом с сотней работ — художник, философ, бродяга, модель, бармен, — и как раз тогда случайно попал в порноиндустрию, снимался для Харлот и зарабатывал кучу денег. Он глянул на меня и сказал, что я отлично зайду на их новой платформе с подпиской для авторов.

Я так и не поблагодарил его за это. Потому что никому об этом не рассказывал. Кроме Энни.

Он переводит на меня мутный, медленный взгляд.

— Нико. Братан. — Улыбка расплывчатая, зубастая. — Висит только в личной жизни. Я уже давно не в игре.

Хм.

— Круто. Почему завязал?

Он пожимает плечами и делает большой глоток.

— Что пьешь?

— А что я не пью?

— Справедливо. Мэй устроила нам вечер на высшем уровне.

Он мычит.

— Мэй постаралась, — говорит он тихо, совсем не так, как обычно. Нейтрально. Почти устало. Я никогда не видел Чарли нейтральным.

Я киваю, хотя он говорит скорее сам с собой. Прослеживаю его взгляд — Мэй танцует в милом белом платье, улыбаясь, пока ее пьяный жених пытается прокрутить ее вокруг. Изящная. Собранная.

У меня в голове кое-что складывается.

— Она выглядит счастливой, — говорю я.

Чарли бормочет что-то очень похожее на «Да неужели?» себе под нос. Лениво приподнимает бокал, будто то ли чокается с ней, то ли защищается от удара.

— Она всегда к этому шла. К стабильности и равновесию.

Больше он ничего не объясняет, просто снова делает большой глоток.

— Я видел тебя с Энни, — говорит он вдруг, меняя тему с грацией тарана. Улыбка на этот раз настоящая. — Совсем не похоже на нашу последнюю общую вечеринку.

Я смеюсь.

— Да, в этот раз мы ничего не подожгли. Уже прогресс. Мы всю неделю ехали сюда вместе.

Призрак улыбки.

— В Энни есть это, — говорит он. — Она как я.

Я смотрю на него.

— Она чертова анархия. Огонь. Энни. С такой женщиной не заводят тихую жизнь. С ней прожигают какой-то этап.

Почему сегодня все меня проверяют?

— Ты ее не знаешь, — предупреждаю я.

Он не спорит. Просто пожимает плечами.

— Ты тоже неделю назад не знал.

Справедливо. И все же нет.

— Извини, — бормочет он.

Я киваю.

Между нами повисает долгая пауза.

Он допивает и ставит бокал на стойку. Потом поворачивается ко мне.

— Думаешь, можно построить что-то настоящее с таким хаосом? — спрашивает он с искренним интересом.

Я пожимаю плечами.

— Думаю, все сложно. Вопрос только в том, стоит ли с этим разбираться.

Он медленно кивает.

— Хм.

Я смотрю, как Энни собирает цветочные композиции, складывает их в коробки и при этом хвалит организатора свадьбы за отличный вечер. И прихожу к выводу.

— Может, — говорю я скорее себе, чем ему, — стабильность — это не тишина и покой. Это остаться. Выбрать кого-то. Снова и снова, даже когда трудно. Особенно когда трудно.

Чарли отводит взгляд.

— Красивая мысль.