Я входил в нее снова и снова, пока тело сотрясали тяжелые судороги. Член налился до невозможности, кровь ревела у основания позвоночника. Меня дернуло, я вбивался в нее, прижимая к себе. Оргазм выжал из меня последние силы. Я обмяк вокруг нее, упершись руками по обе стороны от ее плеч, переводя дыхание.

Живот прижался к ее оголенной пояснице, пот склеил нас вместе.

— Ты в порядке? — прошептал я, прижимаясь губами к ее виску.

Она сморщила нос, когда моя борода пощекотала кожу.

— Да. — Она поцеловала меня. — Мне было хорошо с тобой.

Я отнес ее в ванную, раздел до конца и затащил с собой в душ — быстро смыть следы. Когда мы вышли, я позволил ей надеть только полотенце. Я разогрел остатки еды с полотенцем на бедрах, а она снова свернулась на диване.

Мы сели рядом с вчерашней запеченной курицей и овощами. Я слушал, как она рассказывает о продвижении с геодезистами и о празднике начала работ, который вытащила из ниоткуда.

— Давай я уберу, — сказал я, вставая и забирая тарелки. Сложил ее сверху.

— Я и сама могу. Ты же не оторвал мне ноги.

Я усмехнулся, подходя к раковине.

— Не знал, что это стандарт. В следующий раз постараюсь.

Кассандра тихо рассмеялась.

— Но все равно спасибо.

Она лежала голая, укрытая пледом. Я сбросил полотенце, приподнял край и скользнул к ней под плед.

Она напряглась, когда я притянул ее к себе.

— С близостью у тебя не очень, да? — задумчиво сказал я, устраивая ее у себя на коленях. Обнимать ее было все равно что тиснуть доску — жесткая, несгибаемая.

Она сморщила нос.

— Для тебя это и есть близость?

Я уткнулся носом в ее волосы, нащупывая под пледом ее руку.

— Да. — Я переплел наши пальцы. — Ты никогда просто не лежала с кем-то?

— Не голая на диване.

— Я обожаю лежать вместе голыми, — пробормотал я, отпуская ее руку и исследуя тело. — Это расслабляет. — Я погладил мягкий изгиб груди. — Когда еще можно так? Без притворства. Без ожиданий. Без финала.

Ее острый взгляд поплыл. Кассандра повернулась на бок и легла между моих ног. Она устроилась у меня на животе и положила голову мне на грудь.

— Касс? — тихо сказал я, убирая прядь с ее лица.

— М?

— Скажи мне что-нибудь.

— Что?

— Что угодно. Мы столько времени вместе… Мы переспали — дважды. Ты вступилась за мою дочь. Ты вот-вот перевернешь мою жизнь, — я обхватил ее щеку, — а я тебя не знаю.

Она уткнулась лбом мне в грудь и закрыла глаза, избегая взгляда.

— Ты знаешь обо мне все, что тебе нужно.

— Откуда ты?

— Из Нью-Йорка.

— Ты там выросла или переехала?

Она замялась.

— Переехала после колледжа.

— Хм. — Я прижался губами к ее виску. — Этого я о тебе не знал.

— Умник, — проворчала она, выводя пальцем узоры у меня на груди.

Я дал тишине сделать свое дело.

Через паузу она снова заговорила:

— Я выросла в Вермонте.

Я подождал еще, перебирая пальцами ее волосы.

— Училась в Сиракьюсе. Мне понравилась их программа по коммуникациям.

Я все еще молчал.

— Потом была стажировка в сети, где работала Бекс перед отъездом за границу, а затем — работа в Carrington Group. Тогда я и познакомилась с Триппом.

— Какая у тебя семья?

— У меня есть старшая сестра, — спокойно сказала она. — Родители уже на пенсии.

— Вы близки?

— Нет, — просто ответила она. В голосе не было злости, лишь констатация. Я все равно прижал ее чуть крепче.

— Ты с ними общаешься?

— Обычно звоню родителям каждые выходные, проверяю, как они. Сестра живет рядом и присматривает. — Она фыркнула. — Ты так и будешь играть в двадцать вопросов или спросишь то, что правда хочешь?

Я приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Если спрошу, боюсь, ты не ответишь.

— Попробуй.

Я рассмеялся.

— Я просто хочу понять, почему ты такая.

Она даже не задумалась.

— Не все из нас выросли в этой идиллической маленькой коммуне. Ты, по сути, растил детей на съемочной площадке ситкома.

— Ты правда считаешь, что потерять жену, а моим дочерям — мать, было идиллией? — сорвалось у меня прежде, чем я успел себя остановить. Я знал, что Кассандра не это имела в виду.

— Черт, — пробормотала она и откатилась от меня. — Я просто…

— Касс, я понял, что ты хотела сказать.

Прежде чем она успела выскользнуть из-под пледа, я притянул ее обратно к себе, прижав спиной к моей груди.

Ей там было чертовски хорошо.

— Это было нелегко, — тихо сказал я, не желая заставлять ее чувствовать себя виноватой.

На самом деле ее слова сказали о ней больше, чем она сама осознавала.