Я сорвался. Схватив Кассандру за запястье, я рывком оттащил ее руки от себя и заломил за спину, зацепив ее ногу своей и переворачивая ее на живот.

— Кристиан! — ее визг утонул в диванной подушке, когда лицо вжалось в обивку.

— Я же сказал, не испытывай меня.

Она билась и извивалась, но выбраться из захвата не могла. Да и не хотела. Эта ехидная ухмылка ясно говорила, что ей нравится.

Не отпуская ее запястий, я соскользнул с дивана и потянул ее за собой на пол. Колени ударились о мягкий ковер, когда я заставил ее наклониться над сиденьем дивана.

— Я предупреждал, Касс. — Я вытащил из кармана презерватив, спустил джинсы ровно настолько, чтобы полностью вытащить член и натянуть резинку. — Я сказал не испытывать меня, а ты не послушала.

Кассандра повернула голову в сторону, положив щеку на диван.

— Слушаться переоценено. Я предпочитаю командовать.

Я провел пальцами по ее коже головы и сжал волосы у корней. Она ахнула и застонала, когда я дернул ее голову назад и прижался губами к уху.

— Ну что ж, поздравляю, принцесса. Сегодня ты не будешь делать ни того, ни другого. — Я прикусил мочку ее уха, оставляя красные следы зубов на фарфоровой коже. — А теперь будь послушной и спусти штаны до колен, пока я не разорвал их прямо на тебе.

Она посмотрела на меня взглядом грозовой тучи с молниями.

— И не смей оставлять на мне чертов засос, как какой-нибудь дилетант.

Я снова дернул ее голову назад и впился в горло.

— Я сделаю все, что захочу. Если мне захочется пометить твое идеальное тело, я это сделаю, потому что оно принадлежит мне.

Кассандра отчаянно вскрикнула, пока я втягивал и покусывал ее шею, пока кожа не расцвела, как роза.

Я усилил хватку в ее волосах.

— Завтра ты это не будешь прятать. Поняла меня?

— Да, — выдохнула она, задыхаясь.

Я протянул руку и сжал ее сосок между пальцами.

— Да — что?

Она облизнула губы и вдохнула так, будто умирала от жажды.

— Да, сэр.

— Держись за подушку, — приказал я, развязывая бант на поясе ее брюк. Это были мои любимые — длинные, свободные, струящиеся. Они неприлично подчеркивали ее зад и завязывались на талии толстым, петлистым бантом.

Ткань опала вокруг ее колен.

— Что? Ты даже не разденешь меня полностью?

Я обхватил ее зад, потом стянул стринги до бедер.

— Мне нравится видеть тебя такой. Такая грязная девочка, спускаешь трусики и наклоняешься, чтобы тебя трахнули. Ты даже не можешь посмотреть мне в глаза.

Она выгнула спину, снова дразня меня этим задом.

— Я вполне собираюсь закончить начатое с моим бойфрендом на батарейках.

Я усмехнулся.

— Слишком много дерзости для той, кто завтра будет избегать ходьбы.

— Ты много болтаешь для того, кто…

Но ее слова оборвались, когда мои пальцы вошли в нее.

— Жадная девочка, — простонал я. — Уже вся мокрая и отчаянно хочешь меня. — Я уверенно работал по клитору. — Эта киска, должно быть, изнывает, раз ты наконец нашла того, кто доводит тебя лучше, чем игрушка.

— Ты довел меня. Я не говорила, что это лучше игрушки, — выдавила она между вдохами.

— Ты не сказала. — Я ввел член, а потом вонзился до упора. — Твое тело сказало.

Ее отчаянный крик полоснул меня, когда я схватил ее за бедра и начал вбиваться в ее мокрую плоть.

— Я с тобой, принцесса. Дай мне сделать тебе хорошо.

— Кристиан…

— Ты выдержишь. Просто доверься и отпусти.

— Легко сказать, — прохрипела она.

Я задрал край ее рубашки и прижался губами к позвоночнику, целуя мягко.

— Я не собираюсь быть с тобой нежным, так что если нужно остановиться — скажи.

— Я в порядке. Все хорошо — мне просто нужна секунда.

Я снова поцеловал ее спину, вытягивая напряжение из костей. Кассандра выдохнула и расслабилась, опираясь на диванную подушку. Ее бедра отпустили меня, она опустила голову и закрыла глаза.

— Вот так, девочка, — успокаивал я, проводя рукой вверх и вниз по ее спине. — Готова?

Кассандра кивнула и подалась назад ко мне.

Я впился пальцами в ее бедра, вышел и снова вбился, ведомый ее влажностью.

— Блять, ты такая тугая, — прохрипел я, ловя дыхание, задавая жесткий ритм. — Иисус, Касс.

Она тихо, прерывисто рассмеялась.

Я снова и снова гладил ее зад, наслаждаясь тем, какой он мягкий под ладонью. Вся она была такой.

Она не хотела признавать это, но я видел все как на ладони. Кассандра была жесткой, потому что иначе нельзя. Это был инстинкт выживания. Но когда она убирала когти и начинала мурлыкать, я пропадал для нее окончательно.

— Ты кончишь первой, принцесса.

Кассандра кивнула, когда я вошел глубоко и занялся ее клитором.

— Возьми свое.

Она замерла, сосредоточившись на нарастающем жаре внутри. Я наблюдал за ней, за тем, как пальцы сжимают подушку. Как дыхание становится рваным и замирает. Как глаза сжимаются от напряжения.

Потом ее дыхание сбилось и она взорвалась.