— У тебя есть все это. Все до последнего. Хочешь меня? Я твой. Хочешь мою семью? Они тебя обожают. Хочешь быть частью ранчо? Ты — его сердце. Хочешь мою фамилию? Она твоя. Я не хотел возвращаться сюда, но теперь не представляю, как уехать. Так что прежде чем сомнения съедят тебя, позволь мне наполнить твою голову другим. Я люблю тебя. Я чертовски люблю тебя, Брук. Ничто — слышишь? Ничто — не изменит того, что ты здесь своя.

Слезы наполнили ее глаза и потекли по щекам, смываемые струями воды.

— Тебя здесь хотят, — прошептал я, прижимаясь губами к ее лбу.

— Надеюсь, — тихо ответила она.

Каждое утро, просыпаясь, я вспоминал слова о прахе и пепле.

Мы — лишь кожа и кости. Временные оболочки в отмеренном нам времени.

Каждое утро я открывал глаза, делал вдох на восемь секунд, затем выдыхал еще восемь.

Каждый вдох напоминал, что моя жизнь изменилась в одно мгновение. Но в коротком промежутке между пеплом и прахом я решил искать в каждом следующем вдохе больший смысл, чем в предыдущем.

Влюбиться — это был самый глубокий вдох в моей жизни.

Брук стояла под струями воды, пока я смывал с ее тела дым и золу, а потом — со своего.

Я давно заметил: испытания приносят ясность. Ее слова только подтвердили это.

Мне было больно видеть, как ей тяжело. Я хотел забрать ее боль. Но ее признание — что она хочет мою семью, хочет быть частью наследия Гриффитов, хочет быть со мной — было тем, о чем я сам мечтал.

Мы вместе смыли пену, вытерлись и медленно пошли в спальню.

Моя прежде пустая комната начала оживать. В окне по-прежнему стоял тот самый несчастный цветок с единственным блеклым бутоном. На тумбочке лежал пакет конфет, который я когда-то начал сортировать. Подушки Брук были придвинуты к моим. На ее тумбочке лежала книга, которую она читала.

Вдали прогремел гром, когда мы забрались под одеяло и обнялись.

— Я не знала, что обещали дождь, — сказала она, зевая.

— Мне нравится дождь, — ответил я, поцеловал ее на ночь и притянул ближе.

Брук положила голову мне на грудь.

— Почему?

— Это обновление. Завтра мы выйдем на улицу. Трава станет зеленее, воздух чище, пруд полнее. Иногда жизни нужна пауза. И порой для этого требуется что-то вне нашего контроля.

— Ты поэтичен, — сказала она. — Никогда бы не подумала, когда мы познакомились несколько месяцев назад.

Я усмехнулся.

— У меня было достаточно времени, чтобы думать. — Я поцеловал ее в макушку. — Не все мысли были светлыми. Тебе повезло, что ты не видела меня тогда. Это были темные месяцы.

Ее пальцы скользили по моей груди, выводя бессмысленные узоры.

— Твоя темнота меня не пугает.

Я притянул ее к себе, чтобы мы лежали грудь к груди. Ее колени обхватили мои бедра, а голова легла мне на плечо.

— А как она может пугать? Свет не боится тьмы. — Я прижался губами к ее волосам. — Но знаешь что?

— Что?

Я переплел наши пальцы и поднес ее руку к губам.

— Луна отражает солнце и хранит его свет до тех пор, пока солнца не видно. И если однажды ты потеряешь свой свет, я буду рядом, чтобы вернуть его тебе.

Я проснулся на следующее утро, а Брук все еще сидела верхом на моем торсе. Ее дыхание было мягким и ровным.

— Я знаю, что ты на меня смотришь, — сказала она.

— Не могу удержаться. — Я поцеловал ее в макушку. — Но тебе придется слезть. Тебе на работу, а мне на реабилитацию.

— Мне до сих пор неловко, что я тебя не вожу. Я ведь…

— Больше не у меня на зарплате, — напомнил я. — К тому же я пообещал Бри, что она отвезет меня в город. Ей нужно накатать тридцать часов, чтобы получить права.

— Мне сегодня обязательно сталкиваться с Кассандрой? Или есть шанс, что у нее будут другие дела?

Я усмехнулся.

— Вряд ли тебе так повезет. Но я зайду с тобой в офис до того, как Бри меня заберет.

Она чмокнула меня в губы.

— Договорились.

Брук натянула темно-синие шорты, пока я ставил кофе. Когда мы оделись и взбодрились, было без пятнадцати восемь, и в дверь постучали.

— Я открою, — крикнул я Брук, пока она доплетала косу. Я отпер дверь и распахнул ее.

Не знаю, кого я ожидал увидеть на крыльце, но точно не Кассандру с пакетом в руках. Рядом стоял Кристиан, так что, по крайней мере, это был не чей-то отрубленный череп.

— Доброе утро, — сказал я.

Кристиан кивнул.

— Решили перехватить вас с Брук до начала дня.

Я посмотрел на часы на плите.

— Ваш день начался три часа назад.

Он пожал плечами.

— Брук здесь?

— Кто там? — Брук замерла, увидев Кассандру и Кристиана.

Я отъехал от двери, пропуская их внутрь. Брук так и стояла на месте.

— Кофе будете? — спросил я, пытаясь разрядить тишину.

— Нет. Мы ненадолго, — сказала Кассандра.

Брук нервно переплела пальцы.

— Меня увольняют?

Кассандра склонила голову.

— С чего бы? Ты только начала.

— Я подумала, после вчерашнего…