— Вот, солнышко, — обратилась мама к Брук. — Начала печь и не смогла остановиться. Подумала, вам понравится банановый хлеб.

Брук приподняла фольгу.

— Боже, выглядит потрясающе. Научите меня так готовить?

Мамины щеки порозовели.

— Конечно. Заходи в любое время. Я буду рада провести с тобой время.

Брук снова обняла ее за плечи.

— Спасибо, мамочка. Жду не дождусь!

Мама посмотрела на меня с довольной улыбкой и многозначительным взглядом, пока Брук поднималась по пандусу с вещами.

— Похоже, вы ладите, — сказала она, оглянувшись. — Она мне нравится. Надеюсь, она задержится.

Я тоже на это надеялся.

— Куда это вы пропадали? — Она взглянула на часы. — Я думала, вы уже дома. У тебя же занятия только после обеда.

Я потер затылок.

— Мы… выбрались из города на ночь. Поехали послушать группу в Марене.

На ее лице мелькнула тревога, но тут же сменилась удивлением.

— О. Ну и хорошо. Я рада, что ты выбрался и повеселился. — Она сжала мое плечо. — И Брук была с тобой?

Я посмотрел в небо и криво усмехнулся.

— Не накручивай себя, мам.

— Я ничего не накручиваю. — Она хитро прищурилась и подняла руки. — Тут и без догадок все ясно, милый.

— Мам…

Она тихо рассмеялась и похлопала меня по плечу.

— Крикни, если что понадобится.

Я открыл рот, чтобы ответить, но замер, услышав, как Брук зовет меня.

— Рэй?

В ее голосе звенела паника. Я никогда раньше не слышал, чтобы она так испугалась.

Я развернулся и рванул вверх по пандусу так, будто колеса горели. За спиной глухо застучали мамины шаги по деревянным доскам. Как только я пересек порог, остановился и огляделся.

Брук застыла посреди кухни. Дом был перевернут вверх дном.

Шкафы распахнуты. Подушки на диване сбиты. Двери в спальни и шкафы открыты настежь. Ящики комодов выдвинуты.

Странно только, что телевизор по-прежнему висел на стене, а ноутбук лежал на кофейном столике, на виду.

Следов взлома не было. Хотя я и не помнил, запирал ли дверь.

Я перестал запираться, когда благодаря Брук люди перестали заявляться без предупреждения. Честно говоря, на ранчо никто ничего не запирал. Ни дома. Ни машины. Ни сараи.

Но времена менялись. Теперь здесь были не только наша семья и работники ранчо. Каждый день через ворота проходили толпы людей — работать над проектами по обновлению.

То строители. То компания по возобновляемой энергии или мобильная компания, арендующая часть земли. То инвесторы, инспекторы и просто любопытные.

Заборы вокруг владений держали скот, а не людей.

— Ничего не трогай, — сказал я, подойдя к ней сзади, забрал из ее рук банановый хлеб и поставил на столешницу. — Пойдем.

Наши сумки глухо упали на пол.

— Я звоню в полицию, — сказала мама из дверей.

Я вел коляску одной рукой, другой держал Брук за поясницу и вывел ее на террасу.

— Дыши, — сказал я, вполуха слушая, как мама говорит по телефону.

Брук кивнула, но все еще дрожала.

— Эй, — я подтянул ее к себе на колени. — С тобой все в порядке. Со мной все в порядке. Жутко до чертиков, но мы целы. И хорошо, что нас не было дома.

Брук сглотнула и, запинаясь, наконец выговорила:

— Ты взял в мотель органайзер с таблетками, а не флаконы с рецептами?

Я наклонил голову.

— Да…

Она выдохнула прерывисто.

— Флаконы, которые стояли на кухонной стойке, пропали.

Я замер.

— Что?

Брук кивнула.

— Все.

Часть таблеток не стоила бы ничего, но были и сильные обезболивающие, которые на улице продали бы за хорошие деньги. И я только что их получил.

— Ладно.

— Это не ладно, — всхлипнула она.

Я взял ее лицо в ладони.

— Малышка, дыши. Все уладим. Я позвоню врачу, он выпишет новые рецепты. Полиция приедет, составит протокол. Начнем запирать дом, я закажу камеру у двери. Все будет хорошо.

— Пропали лекарства… Я могу лишиться работы, — прошептала она.

— Они не пропали. Их украли. Протокол это подтвердит. И ты все время была со мной, куча людей видела тебя в баре

— Да, верхом на чертовом быке, с голой грудью перед начальником, а потом мы поехали в мотель и трахались как кролики, — прошипела она.

Я усмехнулся.

— Ночь была отличная.

Брук так сжала зубы, что я обнял ее и позволил спрятать лицо у меня на плече.

— Тебя сегодня не уволят, Солнышко, — тихо сказал я, поглаживая ее по спине.

Брук отстранилась, вытерла глаза и слезла с моих колен.

— Прости. Наверное, не стоило так себя вести при твоей маме.

— Она знает.

— Прости… что она знает?

Я пожал плечами.

— Мама знает все.

Вскоре ранчо заполнили полицейские машины. Половина офицеров осматривала дом, другая половина опрашивала всех на территории.

Я не удивился, когда на лужайке появились мои братья с семьями. Синие проблесковые огни всегда притягивают.