Ханна написала мне ближе к середине утра и предложила встретиться на обед в «У Джо». К тому моменту я уже пять часов был на ногах, возился с животными, и, черт возьми, устал. Уснуть удалось где-то около трех ночи — всего за полтора часа до того, как будильник зазвонил в четыре тридцать. До ее сообщения у меня были грандиозные планы тихонько вернуться в домик и урвать немного сна.

А потом она написала и приоритеты тут же поменялись.

Когда я пришел, Ханна уже была в «У Джо» и сидела в угловой кабинке у дальней стены. Я не опоздал, просто она пришла раньше. Наблюдать за Ханной постепенно становилось одним из моих любимых занятий, и я позволил себе пару секунд именно этим и заняться. Она принесла с собой вышивку. У меня было ощущение, что она вообще никуда не ходит ни без книги, ни без шитья. Как и мне, ей нужно чем-то занимать руки, чтобы голова могла разложить все по полочкам.

Потом она подняла взгляд, заметила меня и… ну, она не улыбнулась. С ее лицом произошло что-то странное, словно она внутренне собиралась с духом. Готовилась к тяжелому разговору. У меня слегка перевернуло живот, но я все равно подошел, не стирая ухмылку.

— Привет, герцогиня. Уже заказала? — спросил я.

Она посмотрела на меня, и я готов поклясться, что она сглотнула. Потом покачала головой.

— Еще нет.

— Что будешь? Я закажу.

Я оформил заказ у стойки с Хлоей — тост с сыром для Ханны и салат с курицей-гриль для себя, потому что последнее, что мне сейчас нужно, — забитые артерии, операция на открытом сердце, потом инфекция в крови, а мой организм без селезенки не сможет с ней справиться, и я сдохну жалкий и слабый на больничной койке.

Лучшим вариантом было бы найти тот самый обрыв.

Я знал, что не собираюсь этого делать. Мне было противно даже от самой мысли, но я не собирался. Хотя даже сейчас, когда я твердил себе, что не буду этого делать, когда точно знал, что не буду, где-то на задворках сознания шептал голос. А вдруг.

Нет. Конечно, я не собирался. Поэтому я и заказал салат.

Я ждал заказ у стойки, потому что «У Джо» — не то место, где еду приносят к столу, и пока ждал, снова наблюдал за Ханной. Она убрала вышивку в свою бесформенную сумку, на мгновение уставилась в окно, потом вздохнула и снова достала вышивку.

Что-то явно было не так.

Это из-за Красного урагана? Ее брат сумел его найти, и теперь ей нужно сообщить мне плохие новости? Черт.

Не плакать.

Не пробивать дыру в стене.

Не разбивать стопку тарелок.

Я понес поднос с едой к нашему столу с той же ухмылкой, с которой вошел.

— Вот и мы, — сказал я, скользя в кабинку напротив нее.

— Спасибо. — Она снова убрала вышивку и придвинула к себе тарелку.

Я ждал, что она скажет что-то еще, что-то плохое, но она просто взяла сэндвич, откусила и молча жевала. Говори. Давай покончим с этим. Я наколол вилкой дольку помидора и зло запихнул ее в рот. Чертов салат. Вот до чего я докатился, а где-то Красный ураган заплатил еще более высокую цену.

И тут она положила сэндвич, сложила руки перед собой и сказала:

— Зак, я хотела бы обсудить характер наших отношений.

Вдруг мне отчаянно не захотелось слышать ни единого слова из этих розовых губ. Это было не про Красного урагана.

Я откинулся назад и вытер рот салфеткой.

— Ты со мной расстаешься, герцогиня? — поддразнил я, но забыл улыбнуться.

Она наклонила голову, разглядывая меня, и когда я вспомнил, что вообще-то надо улыбнуться, она вздохнула.

— Нет, я с тобой не расстаюсь. Это было бы странно, правда? Мы ведь не встречаемся.

— Мы трахаемся, — сказал я прямо.

Я сказал это, чтобы увидеть ее реакцию, может, разозлить ее, потому что сам чувствовал злость. Но вместо этого ее глаза загорелись, будто я сказал что-то абсолютно верное.

— Да. Именно. Мы трахаемся.

Я уставился на нее. Я не мог вспомнить ни одного случая, чтобы Ханна раньше ругалась, и мой член тут же дал понять, что у него есть очень сильные чувства по поводу моей чопорной библиотекарши с аккуратным пучком и чрезмерным количеством свитеров, произносящей эти слова без тени стеснения. Я незаметно поправил себя под столом и задумался, смогу ли как-нибудь уговорить ее прошептать эту фразу мне на ухо. Желательно в тот момент, когда мы действительно будем трахаться.

— И ты хочешь это обсудить? — спросил я.

Я хоть убей не мог понять, что вообще происходит. Обычно с женщинами у меня не возникало таких проблем. Чаще всего наши разговоры состояли из намеков и ничего не значащих слов. По сути, мы обсуждали только одно — у нее или у меня. Такой себе мирный ручеек разговора, без глубины и без резких поворотов.

С Ханной этот ручеек имел привычку внезапно обрываться водопадом, которого я никогда не ожидал.

— Мне кажется, все идет довольно хорошо. А тебе? — спросила она с надеждой. И самое безумное — она смотрела на меня так, будто не была уверена в моем ответе.

Я наклонился вперед.

— По-моему, все идет настолько хорошо, что если бы ты предложила мне прямо сейчас пойти с тобой в туалет, я бы согласился.