Но сейчас я не хочу думать о таких вещах, потому что пара Кэйла протягивает мне своего ребенка, и я осторожно беру его, не забывая о своих когтях. Я смотрю на ребенка с благоговением, зачарованно. Малышка крупная и тяжелая, от нее пахнет как от дракони, так и человеком. В глазах, которые она поднимает на меня, пляшут разноцветные огоньки, а кожа у нее такая бледно — золотистая, что кажется почти прозрачной. Ее волосы торчат дикими пучками, как густые локоны дракони, цвета глубокого золота. У нее не красная чешуя, как у меня. Из — под волос выглядывают крошечные рожки, и я подношу ее к своему лицу, вдыхая ее аромат. Я мягко касаюсь ее разума в знак приветствия и получаю легкое прикосновение в ответ. Это скорее вопросительный тычок, потому что Саллаватри слишком мала, чтобы говорить, но ей все равно любопытно. Смех клокочет у нее в горле, и ее переполняет радость, когда она замечает ярко-рыжие пряди моих волос, поэтому я предлагаю ей прядь, и она радостно хватает ее в пригоршню.

Я смеюсь, и мои мысли полны радости, когда я прижимаю ее к себе.

«Скажи своей паре, что она невероятно красива, — говорю я Кэйлу, глядя на ребенка. — Она вовсе не слабая».

«С чего бы ей быть слабой?» — его мысли тут же становятся оборонительными.

«Я не хотела никого обидеть. Просто люди слабее нас».

«Так ли это? Я подумал то же самое, когда впервые пришел в себя, но моя Клаудия очень сильная. Просто ее сильные стороны отличаются от моих. Это не значит, что она слабее, потому что не может победить меня в рукопашной схватке. Мы сильны по-разному. — Его мысли наполняются иронией. — И твоя пара не должен быть слабым, если он победил тебя».

Я прижимаюсь губами к милому лбу Саллаватри и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на моего Гейба. Его руки сцеплены за спиной, ноги слегка раздвинуты. В его теле чувствуется напряжение, а в позе — настороженность. На мгновение мне кажется, что он боится, что я напугаю ребенка, но когда я соприкасаюсь своим сознанием с его, я понимаю, что ошибаюсь — он помнит, что другие не причинят мне вреда.

Что они не причинят мне вреда. Потому что он нападет, если они попытаются.

Это наполняет меня каким — то странным удивлением. «Нет, — говорю я Кэйлу. — Полагаю, есть много неправильного в моем представлении о людях. Они не слабы. Нисколько».

Возможно, я самонадеянная, неправильная дракони.

Глава 21

ГЕЙБ

Ясно, что это воссоединение прошло не так, как планировала Тева. Я чувствую, как она страдает по мере того, как день проходит неловко. Кэйл — крупный дракон-самец — возвращается в свою большую, золотистую боевую форму и улетает, оставляя меня со своей парой Клаудией и Тевой.

— Он охотится за свежим мясом на ужин, — неловко говорит Клаудия. — В ы можете остаться с нами, учитывая, что он улетел, не забрав вас обратно. И прошло много времени с тех пор, как я в последний раз общалась с людьми. Это приятная перемена.

Итак, мы с Тевой слоняемся по квартире под открытым небом, которую Клаудия и Кэйл превратили в свой дом, ожидая возвращения дракона. По меркам апокалипсиса, это довольно милое местечко. В крыше зияет огромная дыра, так что все, что находится под открытым небом, — это мебель для патио и предметы, которые не пострадают от непогоды. У нее есть открытый очаг со стульями, расставленными вокруг него, пара решеток для барбекю, установленных на краю ее «кухни», и несколько дверей, ведущих в настоящие «комнаты» ее квартиры, где хранятся такие вещи, как книги и одежда, а также постельное белье. Она говорит мне, что это не идеально, но это компромисс между ней и Кэйлом, который предпочитает, чтобы открытый воздух всегда был под рукой.

Мы болтаем и пьем кофе, пока ребенок спит. Клаудия приветлива с Тевой, но ясно, что моя пара не заинтересована в разговоре. Они не понимают друг друга, и Тева отводит взгляд, уставившись в никуда, так что даже жесты и выражения лица бесполезны. После нескольких неловких попыток Клаудия сдается. Я держу Теву за руку, потому что она кажется такой грустной и одинокой, но даже когда я пытаюсь заговорить с ней, она тоже меня игнорирует. Она просто молча держит меня за руку, а я пью кофе, и мы с Клаудией говорим обо всем, чего нам не хватает в прошлом.

Это чертовски долгий день.

В конце концов большой дракон возвращается с мертвым оленем, и в этот момент малышка начинает плакать. Клаудия бросает на нас извиняющийся взгляд, берет малышку из кроватки и пересаживает на маленький стульчик, чтобы покормить ее. Тева наблюдает, как Кэйл бросает оленя посреди «гостиной», а затем устраивается высоко над своей парой, наблюдая за ней. Клаудия время от времени хихикает, увлеченная разговором с Кэйлом. Я протягиваю руку к Теве, но она просто пристально смотрит на них. Жадно.

Ну ладно. Я встаю на ноги и разделываю оленя. Это самое малое, что я могу сделать. Кажется, что это самое малое, но это уже что — то.