Мы поджариваем его и едим, неловкие, случайные разговоры причиняют почти боль. Мне ясно, что Кэйл не совсем уверен, как вести себя с Тевой, и ей больно из — за этого. Я хочу хорошенько встряхнуть этого чертового мужчину за то, что он причинил боль моей девочке. Даже если так… он не очень похож на мою Теву. В ней есть что — то дикое, но ее свирепость не уступает ее сладости.

Кэйл кажется совершенно диким. Временами кажется, что он вот — вот сорвется и уничтожит нас всех одним махом. Мне с ним не по себе, потому что я хочу защитить Теву от ее собственного проклятого брата.

Но Кэйл не смотрит на нее как на члена семьи. Он думает о ней как о… незнакомке… но я остаюсь настороже.

У Клаудии есть гостевая комната, которую она обустроила в их «квартире». Она говорит, что изначально это была комната Эми, но теперь, когда она переехала в Форт-Шривпорт, она заботится о том, чтобы она была удобной для неизбежных гостей, которые залетают к ней.

— Вы бы не подумали, что посещение пары изгнанников стоит на первом месте в списке, но с тех пор, как родилась Саллаватри… — она замолкает, пожимая плечами. — Мы стали самыми популярными людьми в округе.

Я это заметил. Возможно, именно поэтому Кэйл так подозрительно относится ко всем. Здания поблизости кишат ожидающими драконами, которым не терпится увидеть малышку, пообщаться с ней. Неудивительно, что ее родители так бдительны.

Тева ложится рядом со мной в постель, но не прижимается ко мне и не тянется ко мне. Она, кажется, совершенно одна, замкнулась в себе, и сколько бы раз я ни пытался прикоснуться к ее разуму своим собственным, не имеющим опыта, она не отвечает. Ей нужно справиться с этим, поэтому я оставляю ее в покое, оставаясь рядом.

Я хочу защитить ее… но чувствую, что не могу. Как будто проблема во мне.

Я не могу защитить ее ни от Кэйла, ни от любого другого дракона. Я знаю, как никто другой, что они могут убить меня в одно мгновение. Однако это не значит, что я не отдал бы всего себя в процессе. Она моя, и я умру, защищая ее, если понадобится. В конце концов, я несу ответственность за то, чтобы она пришла в себя. Она моя.

Однако, даже когда я думаю об этом, я понимаю, что обязательства не играют большой роли в том, как я отношусь к Теве. Это не все благородные мысли и не все мои решения поступать правильно. Я говорю себе, что это все чушь собачья. На самом деле, я так же без ума от Тевы, как Кэйл от своей пары. Если бы я был таким альтруистом, каким продолжаю себя уверять, я бы не сходил с ума от желания прикоснуться к ней. Я бы не зацикливался на изгибе ее бедер, или на ее запахе, или на том, как она распускает волосы. Я бы не проводил бессонные ночи напролет, пытаясь понять ее.

Я бы не сходил медленно с ума из — за того, что она от меня отгораживается. Мне было бы все равно, если бы я действительно был в этом только для того, чтобы быть хорошим парнем.

Даже если мне неприятно признаваться в этом самому себе, я одержим Тевой. Я знаю, это делает меня эгоистом, но я не представляю, как я смогу когда — нибудь оставить ее. Черт возьми, я даже не могу смириться с тем фактом, что пропасть между нами растет с каждым днем, и я ничего не могу с этим поделать.

Я все это испортил, и чем больше я стараюсь, тем хуже становится.

Эти мысли крутятся в моей голове снова и снова, тихое безумие, когда объект моей одержимости беспокойно спит рядом со мной, всего в нескольких дюймах, но, казалось бы, дальше, чем когда — либо прежде. Я не знаю, как между нами образовалась такая огромная пропасть, но она есть, и я не знаю, как ее исправить. Я даже не знаю, с чего начать.

Рядом со мной Тева жалобно хнычет.

Я замираю, прислушиваясь. Показалось ли мне это? Я осторожно прикасаюсь своим сознанием к ее разуму, ожидая получить отпор… но вместо этого на меня обрушивается поток образов. В моем сознании царит хаос, даже когда она снова всхлипывает и инстинктивно придвигается ближе ко мне.

— Тева? — шепчу я, пытаясь пробиться сквозь поток образов, чтобы сосредоточиться. Я понятия не имею, что с ней происходит. Когда она не откликается на произнесенное имя, я протягиваю руку к другому краю кровати и зажигаю свечу, чтобы как следует разглядеть свою пару. Ее глаза плотно закрыты, на лице — страдальческие морщинки. Я сосредотачиваюсь и снова воздействую на ее разум. «Тева». — На этот раз я тверже, решительнее.

Ее глаза распахиваются, в них появляются черные круги. Она моргает, глядя на меня, и хаос в ее голове утихает. Она прижимается ближе ко мне, пряча лицо у меня на груди. «Гейб. Это ты».

Кто еще это мог быть? Я глажу ее по волосам. «Ты в порядке, — говорю я ей, чувствуя, как она вздрагивает. — Я рядом. Скажи мне, что случилось».

«Остальные… их мысли переполняют меня. Так трудно отгородиться от них всех». — Она цепляется за меня, ее разум прижимается к моему, словно в поисках спасательного плота.

О стальные? Мне требуется мгновение, чтобы понять, что она имеет в виду всех остальных драконов, сидящих неподалеку, тех, которых притянул малыш. Они, кажется, не беспокоят Кэйла, но этот дракон гораздо тверже духом, чем моя свирепая, но хрупкая Тева.