С земли к гнезду Кэйла не подобраться. В здании когда — то была лестница, и разум Гейба подсказывает мне это, хотя и говорит, что по ней невозможно подняться, так как она сломана и не подлежит ремонту. Мы подходим к подножию здания и видим у его подножия большую корзину с табличкой на ней. «ПОСЕТИТЕЛИ» — гласит табличка. Я извлекаю эту информацию из мыслей Гейба, и его это забавляет, а также тот факт, что это корзина от чего — то, что называется «воздушным шаром». Мы забираемся в нее. Он говорит мне крепко держать его за руку и ведет вперед. Когда мы оказываемся внутри, он закрывает дверь.

Тут же на меня падает тень. Спускается дракон, и я сразу же чувствую запах моего брата. Я подношу руку к глазам, не в силах разглядеть его как следует из — за угла, под которым падает солнце, но, несмотря на это, мне больно от унижения.

Меня несут в его гнездо. Стыд невыносим. Самка дракона должна прилетать, а не быть на руках, как ребенок. Я терплю это унижение, потому что должна, потому что мой Гейб беспокоится, что, если я перейду в боевую форму, я снова потеряю контроль. Я не хочу этого; я хочу, чтобы мой разум был исцелен настолько, насколько это возможно. Я хочу быть сильной и здравомыслящей, поэтому я стискиваю зубы и не обращаю внимания на стыд, который испытываю. Или, во всяком случае, пытаюсь это сделать.

Когда мы добираемся до вершины, я чувствую, как Гейб удивляется тому, что нас окружает. Гнездо оказалось гораздо более открытым, чем я ожидала, потому что у меня остались смутные воспоминания о гнезде моей семьи — это уютные пещеры и солнечный выступ, на котором можно примоститься. Это просто еще один человеческий улей с сорванной крышей и разбросанными повсюду предметами человеческой мебели. Кажется, что это жилая зона под открытым небом, и из — за двери выходит женщина, закрывая ее за собой. У нее ярко — рыжие волосы, не уступающие моим, но лицо бледное и лишенное чешуи. На руках у нее большой сверток, завернутый в одеяло, и я ощущаю запах ребенка. Саллаватри. Ребенок моего брата.

Радость и томление переполняют меня при виде ее. Здесь не просто Кэйл, здесь ребенок, который стал моей семьей. Ребенок, с которым у меня общая кровь. Маленький, энергичный ребенок с сильным умом и гордым именем, и одно только осознание того, что такие вещи возможны даже в этом ужасном мире, наполняет меня странным чувством надежды.

Дракон приземляется на крышу, его разум закрыт для меня. Он меняет форму, а затем спрыгивает вниз и встает перед нами, между Гейбом, мной и своей парой. У него золотистая кожа и крепкие мускулы, он стоит между нами и человеческой женщиной. Несмотря на это, я узнаю этот аромат, и мое сердце снова поет от радости.

Однако мой дух воспрял лишь на мгновение. У незнакомца перед нами лицо моего брата, но он все равно чужой. В его глазах нет узнавания, когда он смотрит на меня. Он вдыхает мой запах, его разум закрыт, и он обращается со мной так, словно я незваный гость, угроза для его пары.

«Кэйл, — обращаюсь я к нему, протягивая руки в знак приветствия. — Я не могу поверить, что ты здесь. Брат мой, я одновременно рада и опечалена, когда вижу тебя».

Он посылает мысленный сигнал предупреждения, прежде чем я успеваю сделать шаг вперед.

«Я тебя не знаю, — снова заявляет он. — Ты уверена, что это не безумие дракони заставляет тебя думать, что я твой брат?»

«Я уверена. У меня остались воспоминания о тебе. Я знаю твой запах. Твое лицо. Ты действительно смотришь на меня и ничего не помнишь?»

Его глаза округляются, когда он смотрит на меня. Я открываю ему свой разум, выталкивая на первый план воспоминания о запахах нашего дома, о том, как мы вместе росли. Мои воспоминания — это разрозненные осколки, но я отдаю ему все, что у меня есть.

В них нет узнавания. «Мне жаль. Я этого не помню».

«Э то ты. Ты — Ар Кэйл!» — настаиваю я.

Услышав свое имя, он вздрагивает. Глаза мужчины — дракона расширяются. Я чувствую вспышку… что — то промелькнуло у него в голове, слишком быстрое и яростное, чтобы его можно было полностью заглушить. Однако это быстро проходит. «Ар Кэйл погиб в Разломе, — говорит он после долгой паузы. — Кэйл — единственный, кто остался. Я больше не тот дракони».

«Но я настаиваю, чтобы ты помнил свое имя. Е сли мы сложим кусочки наших воспоминаний воедино…»

«Теперь, когда ты мне это сказала, я вспомнил. Вот и все».

Мое сердце разрывается от боли, когда я это слышу. Я смотрю на Гейба, но он смотрит на меня с любопытством, ожидая. Конечно, он чувствует эмоции, которые сейчас переполняют обоих драконов, точно так же, как самка позади Кэйла с озабоченным видом смотрит на своего самца.

«Ты меня вообще помнишь?» — Я не могу удержаться, чтобы не спросить, хотя подозреваю, что знаю ответ.

Повисает долгая — предолгая пауза. Глаза Кэйла переливаются смесью черного и золотого, когда он сосредотачивается на моем лице. Затем, наконец, он отвечает: «Нет».

Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, поворачиваясь к нему спиной. Я чувствую себя такой одинокой и покинутой, как будто снова провалилась в Пропасть. Гейб обнимает меня, и я позволяю ему приподнять себя за подбородок, но я все еще чувствую, как взгляд Кэйла сверлит мою спину, такой пустой от воспоминаний, которые когда — то могли быть у нас с ним.

Это все равно что потерять свою семью во второй раз. Если у меня здесь нет семьи, то нет и причин оставаться.