Я ловлю себя на том, что улыбаюсь ей в ответ.

— Я не забыл. Просто мне… тяжело вспоминать. Я сам привык быть защитником.

Она запрокидывает голову и смотрит на меня. «Разве мы оба не можем быть защитниками?»

Я хихикаю, потому что она меня заинтриговала. «В правилах нет ничего, что запрещало бы нам это делать».

— Тогда хорошо.

ТЕВА

Мы так близки.

Теперь, когда мы на территории Кэйла, его запах ощущается в каждом дуновении ветерка, и это наполняет меня воспоминаниями. У меня нет сомнений в том, что это дом моего брата, каким бы разбитым он ни был. Каждый раз, когда его знакомый запах касается моего носа, меня переполняют воспоминания. О солнечных, жарких днях в пустынных краях нашего мира. О моих первых охотах, когда мой брат и мой отец руководили мной. О том, как я последовала за ним до того, как у меня загорелись глаза, и о том, как я была в ярости, когда он перекинулся и улетел, потому что не хотел, чтобы его младшая сестра тащилась за ним по пятам.

Выражение гордости в его глазах, когда я завершила свою огненную церемонию и стала полноценной женщиной.

Печаль, которую я почувствовала, когда он добровольно оставил нашу семью, решив вступить в салорианскую армию, чтобы нашему отцу не пришлось сражаться за его свободу. Некоторые из них — не полноценные воспоминания, а обрывки образов или мыслей. Улыбка Кэйла, когда он был весел, или его хмурый взгляд, когда он был раздражен. То, как он возвышался надо мной, высокий даже в юности. Его слабый запах или то, что он был такого же цвета, как наш отец, но у него были глаза нашей матери.

Легкий ветерок доносит его запах ближе. Так близко, что, если я закрою глаза, мне покажется, что мы стоим лицом к лицу. «Кэйл», — я протягиваю руку, пытаясь проникнуть в его разум.

«Не подходи ближе, женщина, — раздается ответ. Это одновременно и мой брат, и почему — то… нет. — В моем гнезде никого не ждут, если я сам их не приглашу». — Его мысли ясно указывают на то, что такого приглашения не было.

Во мне нарастает раздражение. «Тогда пригласи меня в свое гнездо, брат. Я проделала долгий путь и преодолела огромное расстояние со своей второй половинкой. Мы хотим увидеть тебя и твоего ребенка».

«Я тебя не знаю», — раздается резкий, обжигающий ответ.

Этот ответ заставляет меня содрогнуться. Я глубоко вздыхаю, уязвленная. Гейб притягивает меня к себе, обхватывает рукой мою шею, прижимает к своей груди и целует в лоб. Я не поделилась с ним, почему я так расстроена, но он понял это по выражению моего лица.

Мой брат не помнит меня. В его мыслях нет воспоминаний обо мне, и мне больно это слышать. Он не помнит меня. Он не помнит свою младшую сестру Теву. Мне не должно быть так больно — разве мой разум не сломлен? Само собой разумеется, что и его разум тоже. И это все глубоко ранит меня.

«Я не хочу причинять вред, — говорит Кэйл, и я понимаю, что выплескиваю ему свою боль. — Но я не знаю тебя».

«Я знаю тебя, — отвечаю я. Теперь, когда первоначальный шок прошел, на смену ему приходит решимость. Я придаю своим мыслям силу. Уверенность. — Ты мой брат. Я твоя сестра. Позволь мне прийти и повидать тебя и твою семью. Возможно, вид моего лица пробудит в тебе нужные воспоминания».

Наступает долгая пауза, и я замираю, прижавшись к Гейбу в ожидании.

Наконец, Кэйл отвечает. «Моя пара соглашается».

Его пара. Именно она, а не Кэйл, пригласила нас в гости. Это еще один удар под дых, и я проглатываю свое разочарование и обиду. Это не имеет значения, говорю я себе. Он вспомнит обо мне, когда мы окажемся лицом к лицу, и сможет вдохнуть мой запах. Тогда у меня снова будет семья.

До этого момента я не осознавала, как сильно я этого хочу.

«Итак, — я смотрю на Гейба, мою пару, и делюсь с ним своими мыслями. — Мы приглашены. Ты готов идти?»

Он бросает взгляд на здания, где все незваные драконы парят неподалеку в ожидании. Когда я задеваю их мысли, я быстро отстраняюсь. Там нет ничего, кроме безумия. Ничего, кроме хаоса. В водовороте их душ нет разума, с которым можно было бы связаться, только пустота и инстинкт. Их, как и меня, тянет к младенцу, но, в отличие от меня, они останутся здесь. Мне следовало бы радоваться, но в животе у меня горечь.

— Я готов уйти из этой компании, — бормочет он, а затем жестом показывает, что я должна идти впереди. — После тебя.

Я беру его за руку и веду за собой.

Глава 20

ТЕВА