Желание защитить переполняет меня. Я помню, что именно поэтому мы в паре. Это для того, чтобы я мог соединить ее разум со своим и быть той силой, которая ей нужна. Я мудак, потому что позволял этой пропасти расти между нами. Я нежно беру ее за подбородок. «Посмотри на меня».

Ее глаза трепещут, но когда я повторяю слова, она сосредотачивается на мне. Ее разум успокаивается, совсем чуть — чуть.

Я нажимаю сильнее, как будто могу усилить свои мысли. Я представляю одеяло, заворачиваю ее в него и защищаю от их назойливых мыслей. «Думай только обо мне. Я здесь. Я никому не позволю причинить тебе боль. Я не позволю тебе снова ускользнуть».

Ее руки сжимают мою рубашку, когти впиваются в ткань. «Мне жаль. Я знаю, ты этого не хочешь».

«Тссс. Не знаю, заметила ли ты, но я не очень хорошо умею выражать свои желания. — Мои губы изгибаются в легкой усмешке. Я провожу большим пальцем по мягкости ее подбородка, лаская его. Я улавливаю нотки удовольствия в ее мыслях, и поэтому провожу тыльной стороной пальцев по ее шее и ключицам. — Позволь мне защитить тебя, Тева. Я держу тебя».

Тева, прижимается ко мне, ей становится легче дышать. Она долго молчит, ее мысли так тесно переплетаются с моими, что это ощущается почти физически. Я напеваю песенку, надеясь, что шум поможет заглушить хаос в ее голове, и в конце концов она расслабляется, прижимаясь ко мне, а боль в голове остается лишь смутным воспоминанием.

«Лучше?» — спрашиваю я, все еще поглаживая ее шею.

Она кивает, и ее ресницы опускаются, пряча глаза от моего пристального взгляда. «Да. — Она слегка отстраняется. — Теперь ты можешь меня отпустить».

«Зачем мне это делать?» — Я провожу пальцами по ее плечу, вниз по руке. По правде говоря, мне нравится прикасаться к ней гораздо больше, чем следовало бы, и это напоминает мне о том, что прошло слишком много времени с тех пор, как я прикасался к Теве, по-настоящему прикасался к ней. Держать ее за руку и поддерживать за талию — это совсем не то же самое, что ласкать и целовать. Мой член ноет в джинсах, напоминая мне, что, как бы ни был расстроен мой разум, мое тело хочет ее.

Тева отворачивается, в ее взгляде печаль. «Я думала, что приезд сюда станет ответом».

«На что?»

Она признается, что на все. «На тебя, на меня, на …» — ее мысли обрываются и становятся холодными, как будто она отгораживается от меня из — за страха и смущения.

Я знаю, о чем она думает. Ей даже не нужно этого говорить. «Ты ищешь дом, — говорю я ей. — Ты думала, что он знает дорогу назад. А если нет, то он снова станет твоим домом. — Я провожу большим пальцем по ее подбородку. Она не плачет, но я чувствую печаль внутри нее, боль. — Я понял. Я так долго искал дом после того, как произошел Раскол. Куда бы я ни пошел, я старался снова стать своим домом, снова завести семью, найти людей, которым я мог бы доверять, о которых можно было бы заботиться».

«И что же ты нашел?»

«Признаюсь, это было не то, на что я рассчитывал. Я не мог доверять никому, кто не нанес бы мне удар в спину и не обокрал бы меня. Речь шла о выживании, а не о злонамеренности, но это все равно беспокоило меня. И мое представление о «доме» пришлось полностью изменить. Того, что я считал домом, больше не существовало. Не было больше ни красивых домов, ни нормальной работы, ни сообщества соседей. Но я снова нашел людей, которые были мне дороги, которым я доверял, и я понял, что дом — это не какое — то конкретное место или идея. Это значит быть с теми, кого ты любишь и о ком заботишься, и кто, как ты знаешь, всегда будет заботиться о тебе».

«Это то, чего я хочу. — Ее печаль становится невыносимой. — И все же у меня этого нет».

Ее мысли обрушиваются на меня, как удары. Правда ли это? Я глажу ее подбородок. «Ты мне не доверяешь? Ты же понимаешь, что я всегда прикрою твою спину, несмотря ни на что? Ты же не думаешь, что я здесь в гостях у Кэйла и его пары, потому что они такие дружелюбные? — Я фыркаю. — Я здесь ради тебя и только тебя, Тева».

«Но ты этого не хочешь. — В ее мыслях звучит обвинение. — Ты никогда не хотел найти себе пару».

«Я никогда не думал о том, что это будет означать, я согласен. Это моя вина. Но теперь мы связаны, и это не значит, что я сожалею об этом».

«Вранье».

Я хватаю ее за волосы и запрокидываю ее голову назад, заставляя посмотреть мне в глаза. «Это правда. Может, я и не привык к тому, что у меня есть пара — дракон, а ты, возможно, и не привыкла к тому, что у тебя есть пара — человек, но это не значит, что мы должны отказываться друг от друга».

Она пытается разорвать зрительный контакт, но чем больше она отстраняется, тем сильнее я тяну. Я чувствую прилив возбуждения и, прежде чем ее мысли проникают в мои, понимаю, что ей нравится, когда ее держат в узде. Ей нравится быть пойманной в ловушку. Ей это нужно.

Конечно.

Я такой гребаный идиот.