— Очаровательная семейка, — сухо замечаю я. — Вы часто накачиваете гостей препаратами и манипулируете ими?

Катя смеётся — звук похож на звон разбитого хрусталя.

— Только самых интересных.

Она поворачивается к Лене.

— А ты, моя дорогая, не только очень интересная, но и очень, очень красивая.

Прежде чем мы успеваем среагировать, она тянется и хватает Лену за руку. Лена пытается вырваться, но Катя держит крепко.

— Отпусти, — говорит Лена напряжённым голосом.

Вместо этого Катя наклоняется и впивается в её губы поцелуем — насильственным и агрессивным. Я готов вмешаться, но Лена справляется сама: резким движением она вырывается, и стул Кати откатывается назад на несколько сантиметров.

— Не трогай меня, — шипит Лена, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Катя лишь улыбается, проводя языком по губам.

— Забавно, раньше тебе нравилось, — её глаза сверкают злорадным весельем. — К счастью, я не принимаю отказ близко к сердцу.

Я тянусь к кобуре, но замираю, почувствовав холодный металл у рёбер. Рядом с нашим столиком материализовалась Татьяна, в её руке — голубой кинжал, идеально расположенный, чтобы скользнуть между рёбер прямо в сердце.

— Я бы не стала этого делать, — мурлычет она, её дыхание холодит мне ухо. — Такая смерть для нашего вида очень болезненна. Да и для любого, в общем-то.

Моё внимание привлекает движение у входа в клуб: входит Константин в сопровождении двух вампиров пониже ростом. На его лице нет удивления от того, что видит нас, — только мрачное удовлетворение.

— Я же говорил, что они придут, — обращается он к Кате. — Эти двое такие предсказуемые.

Я почти рычу.

— Это из-за Марко? — спрашиваю я у Константина. — Или из-за Элизабет Шорт?

Я смотрю на сестёр.

— Ни то, ни другое, — отвечает Катя.

— Тогда какого чёрта вам от нас нужно? — требую я, стараясь держать голос низким, несмотря на закипающую ярость.

— От тебя? — Катя изящно пожимает плечами. — В данный момент — ничего. Но видишь ли, Виктор Каллахан, ты искал нас. Ты искал убийцу Элизабет. И Эвелин Уинтерс. И Джин Френч. И вот мы здесь.

Меня не удивляет, что правда так легко срывается с её уст, меня тревожит то, с какой гордостью она это произносит, сверкая белыми клыками в улыбке. Она убила этих девушек и ей совершенно всё равно.

— Мне следовало бы арестовать тебя, — рычу я на неё. — Тебя ждёт газовая камера.

Она закатывает глаза.

— Ты частный детектив, Каллахан. У тебя нет юрисдикции. У тебя вообще нет власти. Разве это тебя не беспокоит?

— Зачем ты это сделала? — спрашивает Лена, её голос дрожит от гнева. — Зачем убила её? Что Бетти тебе сделала?

— Бетти была чудесной девушкой, — говорит Катя. — Доброй. Щедрой. Возможно, если бы мы дали ей выбор, она бы согласилась добровольно. Но, увы, она стала жертвой, которую нам пришлось принести.

— Жертвой ради чего? — спрашиваю я.

— Ради лучшего мира, — отвечает Татьяна. — Ты наверняка можешь это оценить.

— С этим миром всё в порядке, — говорю я.

Катя язвительно смеётся.

— Ох, Каллахан. Мы тебя знаем лучше, чем ты думаешь. Мы знаем, что ты считаешь этот мир прогнившим — так же, как и мы. Просто посмотри на этот город, на этот блестящий пример всего, что пошло не так. Война стёрла иллюзии. Все гонятся за чем-то — деньгами, славой, забвением, — за чем угодно, чтобы заполнить пустоту, которую оставила война. Люди выиграли мир, но потеряли невинность. И тогда папа нашёл способ всё исправить.

Она улыбается Лене.

— С твоей помощью.

— Моей? — спрашивает Лена, сохраняя поразительное самообладание, несмотря на опасность.

А опасность реальна: Константин, Катя и Татьяна окружают нас, готовые в любой момент применить принуждение и заставить нас сделать всё, что угодно. А ещё в клубе есть другие вампиры, которые наблюдают за нами с явным интересом. Не удивлюсь, если многие из них были на той вечеринке у бассейна и готовы выполнять приказы Ивановых.

Сможем ли мы с Леной выстоять в схватке против всех них?

Но пока я просчитываю шансы, по клубу прокатывается волна напряжения. Головы поворачиваются ко входу, разговоры затихают, музыка обрывается.

В дверях стоят четыре фигуры, силуэты которых чётко вырисовываются на фоне света с лестничной площадки. Эйб, Эзра, Адонис и Валту — от каждого исходит безошибочно узнаваемая сила самых известных вампиров в округе.

— Кавалерия прибыла, — тихо произносит Лена, и в её голосе ясно слышится облегчение.

Выражение лица Кати мрачнеет.

— Валту и Ван Хельсинг, — выплёвывает она. — Вечно вмешиваются туда, куда не просят.

— Напротив, — отвечает Эйб, его голос отчётливо разносится по притихшему клубу. — Думаю, мы именно там, где должны быть.