Он улыбается в ответ обнажая клыки.

Моё секундное отвлечение дорого нам обходится. Константин налетает на Каллахана, а Катя вновь появляется рядом, и её когти вспарывают мне спину, разрывая ткань и плоть. Я кричу, падая вперёд, когда боль вспыхивает вдоль позвоночника. Она не останавливается, прыгает мне на спину и валит на пол.

— И куда это ты собралась? — шипит она мне в ухо, придавливая своим весом. — Теперь ты принадлежишь нам.

Её клыки впиваются мне в шею раньше, чем я успеваю ответить, — боль резкая, мгновенная. Ощущение того, что из тебя пьют, унизительно, интимно — и всё это в самом неправильном смысле. Я дёргаюсь под ней, пытаясь сбросить, чувствуя, как силы начинают таять.

Затем внезапно её вес исчезает. Каллахан срывает её с меня и швыряет через весь зал. Его глаза дикие, зрачки красные, расширены до предела, так что остаётся лишь тонкое кольцо голубой радужки, клыки полностью обнажены.

— Не трогай её, — рычит он, и звук едва ли похож на человеческий.

Катя поднимается из обломков разбитой барной стойки, кровь — моя кровь — алыми пятнами окрашивает её губы.

— Какой ты заботливый, — насмехается она. — Как мило. Отец будет рад разорвать эту связь.

Прежде чем Каллахан успевает ответить, за его спиной возникает Татьяна, подняв голубой кинжал. Я кричу предупреждение, но оно тонет в какофонии битвы. Лезвие устремляется к его спине… и его перехватывает Валту, ловя запястье Татьяны на полпути.

Рывок, тошнотворный хруст — и её кисть отделяется от руки. Кинжал и оторванная конечность падают на пол, кровь и мышцы разлетаются, словно малиновое варенье.

Вопль боли Татьяны перекрывает весь хаос. Валту не останавливается: его кулак пробивает её грудь с такой силой, что рука выходит из спины, сжимая всё ещё бьющееся сердце.

— Передай от меня привет аду, — спокойно произносит он, а затем раздавливает орган в кулаке.

Тело Татьяны оседает, уже начиная иссыхать, когда смерть настигает её. Настоящая смерть — не та полужизнь, которой живём мы, вампиры, а окончательный конец, который ждёт даже наш род, если сердце уничтожено.

Чёрт.

Крик ярости и горя Кати сотрясает здание.

— Сестра! — воет она, лицо искажено мукой.

Она бросается на Валту, но Константин удерживает её, хватая за руку.

— Не сейчас, — шипит он. — Нам нужно отступить. Врата…

Что бы он ни собирался сказать дальше, теряется, когда в схватку врывается Адонис: его массивная фигура врезается в Константина с силой, способной раскрошить бетон. Они катятся по полу, сцепившись в схватке, слишком яростной и быстрой, чтобы уследить за ней.

Перелом в битве произошёл. Со смертью Татьяны силы Ивановых иссякают, нерешительность сменяет прежнюю самоуверенность. Нет сомнений, что в «Шанхай Ред» наверху знают о заварушке внизу, и полиция уже в пути.

— Лена! — кричит Эйб. — Нам нужно уходить. Сейчас!

Я поворачиваюсь к Каллахану, протягивая руку.

— Пошли!

Но там, где он стоял мгновение назад, теперь только пустота.

— Каллахан? — я кружусь на месте, вглядываясь в хаос в поисках хоть какого-то признака его присутствия. — Виктор!

Ничего. Он исчез в разгар схватки.

Паника накатывает — холодная, острая, всепоглощающая.

— Каллахан! — снова кричу я, проталкиваясь сквозь редеющую толпу сражающихся. — Где ты?

Рядом возникает Валту, его рука смыкается на моём предплечье.

— Нам нужно уходить, — настойчиво говорит он. — Здание горит.

Только сейчас я замечаю дым, заполняющий верхние уровни клуба, треск пламени откуда-то сверху. В хаосе кто-то поджёг «Шанхай Ред» наверху, и огонь стремительно распространяется.

— Я не могу его найти, — говорю я, всё ещё отчаянно высматривая Виктора. — Он был здесь, буквально секунду назад…

— Нет времени, — настаивает Валту, уже таща меня к выходу. — Огонь скоро доберётся до газовых труб, полиция на подходе. Мы не можем позволить, чтобы нас поймали, понимаешь?

Я сопротивляюсь, упираясь.

— Я не уйду без него!

Лицо Валту становится жёстким.

— Его здесь нет, Лена. Ивановы забрали его.

Эти слова бьют, как физический удар.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, как двое унесли его во время драки. У них был клинок Мордернеса. Я не мог добраться до него вовремя.

Холодный ужас сворачивается в животе.

— Мы должны пойти за ним. Сейчас.

— И мы это сделаем, — обещает Валту, не ослабляя хватки на моей руке. — Но не так. Не тогда, когда мы в меньшинстве и без подготовки.

Логика борется с эмоциями, пока дым густеет вокруг нас. Если Ивановы схватили Каллахана, то, если мы бросимся за ними вслепую, не поможет, особенно если мы не знаем, куда они направились. Но оставить его в их руках, пусть даже на несколько часов…

— Лена, — голос Валту теперь мягче. — Он сильнее, чем ты думаешь. И они не убьют его — он им нужен.