— Давно так хорошо не высыпалась. — Она придвигается ко мне, опираясь на локоть. — А ты?

— На удивление, я тоже.

Это правда — впервые с тех пор, как началось мое превращение, я спал без кошмаров, без дезориентирующего ощущения, что моя вампирская сторона берет верх, без страха, что это может произойти. Что-то во вчерашней ночи — возможно, обмен кровью — утихомирило борьбу между моими двойственными натурами.

Лена, кажется, читает мои мысли.

— Слияние, — говорит она, кладя руку мне на сердце. — Кровь, наверное, помогает.

— Это нормально? — спрашиваю я. — Связь… которую я чувствую?

Она слегка качает головой.

— Не всегда. Обмен кровью между вампирами — дело интимное, да, но… — Ее изящные пальцы скользят по моей груди. — Это сильное чувство. Может быть, потому, что ты меняешься. Может быть, из-за твоей родословной, какой бы она ни была. — Пауза. — А может, это просто… мы.

Намек повис в воздухе между нами, и ни один из нас пока не хочет его озвучивать.

Мысль об этом пугает меня до смерти. Вместо этого я притягиваю ее ближе, мои губы находят ее губы в поцелуе, который начинается нежно, но быстро углубляется. Она с готовностью отвечает, ее тело прижимается к моему со знакомым жаром.

Время теряет значение, пока мы снова растворяемся друг в друге, изучая тела руками и губами, всё ещё открывая друг в друге что-то новое. Я нахожу местечко у основания её шеи — стоит лишь легонько коснуться его зубами, как она выгибается подо мной. Она отыскивает точку у изгиба моих бёдер, и от прикосновения её языка по всему моему телу пробегает дрожь.

Каждое прикосновение кажется усиленным, электрическим: вампирские чувства делают все ощущения острее, насыщеннее. Но за пределами физического между нами происходит нечто куда более глубокое. С каждым поцелуем, с каждой лаской барьер между нами истончается, позволяя эмоциям свободно течь там, где слова бессильны.

Когда мы наконец сливаемся, в этом есть какая-то почти сверхъестественная синхронность. Я ощущаю её удовольствие, словно оно моё собственное, чувствую нарастающий внутри неё накал, который вторит моему собственному приближающемуся освобождению. Когда она произносит моё имя — моё настоящее имя, — звук его на её губах подталкивает меня за грань, её оргазм следует через несколько секунд после моего.

Потом мы лежим, сплетясь друг с другом, не говоря ни слова — и слова не нужны.

Связь между нами пульсирует удовлетворением, ощущением правильности, которого я никогда раньше не испытывал — ни с Кэтрин, ни с кем-либо ещё.

Эта мысль должна была бы принести чувство вины, но не приносит. Кэтрин была частью моей человеческой жизни, драгоценной и незаменимой. Но это — это принадлежит тому, кем я теперь являюсь, тому, кем становлюсь. Это отдельная жизнь, не хуже и не лучше прежней, просто другая.

— О чём ты думаешь? — спрашивает Лена, положив голову мне на грудь.

— О том, что я никогда раньше такого не чувствовал, — признаюсь я, и говорить правду оказывается легче, чем я ожидал. — Такой связи с кем-то.

Её пальцы скользят по моей ключице.

— Это из-за обмена кровью. Он создаёт узы.

— Нет, — возражаю я, приподнимая её подбородок, чтобы встретиться с ней взглядом. — Это нечто большее. Это ты, Лена.

На её лице мелькает уязвимость — на мгновение, так быстро, что я мог бы и не заметить.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Каллахан. Ты всё ещё новичок в этом мире, в том, кем стал.

— Может, я и новичок в том, чтобы быть вампиром, — соглашаюсь я, — но я знаю себя. Сейчас говорят не замешательство и не благодарность. — Я обхватываю её лицо ладонью. — Всё это реально. Мы, то, что между нами, — всё это по-настоящему.

Она ничего не отвечает, но то, как она прижимается лицом к моей ладони, лёгкий поцелуй, который она оставляет там, говорит мне, что она чувствует то же самое, даже если пока не готова в этом признаться.

Большую часть утра и дня мы проводим в потрёпанной комнате: занимаемся любовью, дремлем, тихо разговариваем обо всём и ни о чём. Она рассказывает мне о своём детстве в Салеме, штат Орегон, — о том, как росла единственным ребёнком, обожала верховую езду и свинг-танцы11. Я делюсь историями о своих боксёрских днях, о службе в военной разведке во время войны, осторожно выбирая истории о жизни с Кэтрин так, чтобы они не казались предательством ни для одной из женщин.

Это украденный день, пауза между опасностями. Сегодня вечером мы отправимся в Сан-Педро. Продолжим охоту. А этот день принадлежит только нам.

Ближе к полудню Лена выскальзывает из постели, заворачивается в потрёпанную простыню и тянется к телефону.

— Надо снова связаться с Эйбом, — объясняет она. — Дать знать, что у нас всё в порядке и наши планы на сегодня в силе.