— Нам нужно его найти, — говорю я, поворачиваясь к остальным с новой решимостью. — Пока Дмитрий не убедил его, что кровь — это судьба. Пока он не превратил Каллахана в того, кем тот не является.

— Мы его найдём, — обещает Эйб. — Но не сегодня. Нам нужно всё спланировать. Ивановы будут ждать немедленной попытки спасения. И сначала нам нужно их найти.

Логика подсказывает, что он прав, но инстинкты кричат о том, что нужно действовать немедленно, попытаться найти Каллахана, пока не стало слишком поздно. Я представляю, как он остаётся наедине с Дмитрием, узнаёт правду о своём происхождении, и тот предлагает ему невообразимую власть.

Сможет ли он устоять? Сможет ли мужчина, которого я люблю, противостоять этому искушению?

Я должна верить, что сможет. Я должна верить, что связь между нами сильнее кровных уз, о существовании которых он даже не подозревал.

— С первыми лучами солнца, — говорю я, давая понять, что это не просьба. — Мы начнём поиски с первыми лучами солнца. Сделаем так, как сделал бы Каллахан: перевернём каждый камень, проверим каждую зацепку и не сдадимся, пока не выясним, куда его увезли Ивановы. Я не оставлю его с ними ни на минуту дольше, чем это будет необходимо.

Эйб долго смотрит на меня, а потом кивает.

— С первыми лучами солнца, — соглашается он. — Но до тех пор отдыхай. Восстанавливай силы. Готовься. Мы все должны подготовиться.

Остальные выходят из комнаты, оставляя меня наедине с моими мыслями. Через боковые окна я вижу огни Лос-Анджелеса, раскинувшегося внизу, словно ковёр из звёзд, спустившихся на землю, а за ним — Палос-Вердес и Сан-Педро. Где-то там Каллахан сталкивается с самой мрачной стороной своего существования.

Я прижимаю ладонь к прохладному стеклу, и в ночном воздухе повисает безмолвное обещание.

Держись, Виктор. Я приду за тобой. Несмотря ни на что.

28

КАЛЛАХАН

Я медленно возвращаюсь в сознание, пробираясь сквозь слои тьмы, словно выныривая со дна глубокого озера. С каждым мгновением ко мне возвращаются ощущения: сначала тупая пульсирующая боль в затылке, затем холодный металл, впивающийся в запястья и лодыжки, а потом мерцающий оранжевый свет, бьющий в закрытые глаза.

Голова раскалывается с такой силой, что трудно связно мыслить. Обрывки воспоминаний вспыхивают бессвязными вспышками: «Алый клевер», вампиры, питающиеся одурманенными людьми, Валту, вырывающий сердце у Татьяны, хаос битвы, голос Лены, зовущий меня по имени.

Голубой светящийся клинок.

А потом — ничего.

Я с трудом открываю глаза, морщась от резкой боли, сопровождающей каждое движение. Постепенно комната обретает четкие очертания: каменные стены, высокий потолок, ни одного окна. В кованых подсвечниках, расставленных по периметру, горят свечи, отбрасывая длинные тени, которые, кажется, живут своей жизнью.

Я привязан к чему-то похожему на медицинскую каталку, мои запястья и лодыжки скованы толстыми металлическими ремнями. Они прочнее, чем стандартные больничные ремни, — подозреваю, что они предназначены для того, чтобы удерживать кого-то с силой вампира.

— Добро пожаловать обратно в мир живых, — произносит голос откуда-то из-за пределов моего ограниченного поля зрения. — И подумать только, что некоторые называют нас нежитью.

В поле зрения появляется говорящий, и я мгновенно узнаю его. Мужчина из морга — тот самый, которого я мельком видел стоящим в углу, когда смотрел на изуродованное тело Элизабет Шорт. Высокий, с благородной осанкой, с черными волосами и сединой на висках, что только подчеркивает аристократические черты его лица. Он не может быть старше меня, и все же у него вид человека, который работает здесь очень давно. Тогда я не разглядел его как следует, приняв за обычного лаборанта.

Теперь я понимаю, кто передо мной.

— Дмитрий Иванов, — говорю я сухим хриплым голосом.

Он слегка наклоняет голову, подтверждая, что его опознали.

— А ты Виктор Каллахан. Частный детектив. Бывший боксер. Бывший солдат. — Его губы изгибаются в том, что на человеческом лице могло бы сойти за улыбку, но на его лице это просто хищный оскал зубов. — Бывший человек.

Я осторожно проверяю путы, оценивая их прочность, не выдавая своих намерений.

Они не поддаются.

— Не утруждайся, — говорит Дмитрий, с легкой усмешкой наблюдая за моими попытками. — Эти кандалы предназначены для существ гораздо старше и сильнее тебя. — Он подходит к каталке и встает в изножье, пристально и с опаской разглядывая меня. — Хотя, должен сказать, для того, кто только что прошел трансформацию, ты развил впечатляющую силу.

— Что тебе от меня нужно? — требовательно спрашиваю я, стараясь придать голосу властные нотки, несмотря на свое уязвимое положение.

— Что мне нужно? — переспрашивает Дмитрий, явно озадаченный вопросом. — Мне нужно то, что нужно любому отцу. Узнать своего сына.