— Но на этот раз всё иначе, — добавляет Эзра. — Они верят, что нашли ключ. Особую последовательность жертвоприношений, каждое из которых должно обладать определёнными свойствами, и кульминацией станет финальное подношение, которое разорвёт завесу между мирами.

— Я, — ровно говорю я. — Из-за моей группы крови.

— Не только из-за группы крови, — поправляет Эйб. — Из-за твоей природы. Вампир с четвертой отрицательной группой крови. Это чрезвычайно редко, даже реже, чем у людей, — за все свои столетия я встречал, может быть, одного-двух таких.

— Значит, они хотят полностью обескровить меня, чтобы открыть свои врата, — стараюсь говорить спокойно. — Чтобы сбежать из мира, где они не могут свободно убивать людей.

— Всё сложнее, — говорит Адонис, впервые заговорив с момента нашего приезда. — Многие из нашего рода верят, что люди обречены уничтожить себя и этот мир вместе с собой. Что наша единственная надежда на долгосрочное выживание — вернуться в Красное Царство.

— Ты в это веришь? — спрашиваю я, оглядывая каждого из них.

— Я верю в баланс, — осторожно отвечает Эйб. — В то, чтобы найти способы сосуществовать. Ивановы никогда не искали этого баланса. Для них люди — скот, и ничего больше.

— А что произойдёт, если у них получится? — спрашиваю я. — Если они откроют эти врата? Теоретически, они покинут этот мир. Разве это не к лучшему?

— Теоретически — да, — соглашается Эйб. — Но ты, моя дорогая… ты — цена. Поэтому врата не будут открыты.

— Мы не позволим этому случиться, — говорит Валту.

— Когда вы всё это узнали? — спрашиваю.

— Копали без остановки с тех пор, как ты уехала из дома, — пожимает плечом Эзра, кивая на Эйба. — Их детективные навыки не уступают навыкам Каллахана.

От упоминания его имени сердце сжимается.

— А что насчёт Каллахана? — настаиваю я. — Какое место он занимает в их планах?

Снова обмен взглядами, на этот раз более тяжёлыми, чем прежде. Валту открывает рот, чтобы заговорить.

— Вал, — в голосе Эйба звучит предупреждение.

Но Валту качает головой.

— Она заслуживает знать то, что мы выяснили. Особенно сейчас. — Он поворачивается ко мне, его тёмные глаза непривычно серьёзны. — Ивановы — не просто ещё одна вампирская семья. Это одна из изначальных кровных линий из Скарде. Одни из старейших вампиров, живущих на свете. Их кровь несёт в себе силу. Мощь.

До меня начинает доходить.

— А Каллахан?

— У Дмитрия Иванова был сын, — просто отвечает Валту. — Ребенок, которого он отдал на усыновление тридцать пять лет назад в качестве эксперимента. Чтобы проверить, проявится ли вампирская природа, даже если человек не знает о своем происхождении. Чтобы проверить, на самом ли деле кровь — это судьба.

Комната плывет у меня перед глазами, когда я осознаю услышанное.

— То есть… Каллахан — сын Дмитрия? Он из рода Ивановых?

— По крови — да, — тихо подтверждает Эйб. — Но не по выбору и не по знанию.

— Вот почему он так силен, — бормочу я, вспоминая, как он сражался с Константином на равных, несмотря на то, что был обращен совсем недавно. — Вот почему его обращение было таким странным… таким жестоким.

— И вот почему Дмитрий его не убьет, — добавляет Эзра, пытаясь меня успокоить.

— Ивановы помешаны на родословных, на наследии. Дмитрий не станет уничтожать собственного сына, как бы его ни воспитывали.

— Вместо этого он попытается обратить его, — говорю я, чувствуя, как внутри все холодеет от уверенности. — Чтобы принять его в семью. Чтобы он стал Ивановым не только по крови, но и по духу.

Молчание подтверждает мои опасения.

— И это вы тоже выяснили с помощью своих детективных способностей?

— Мы заподозрили неладное, когда ты впервые рассказала о нем, — признается Эйб. — Вампир, который не знал, кто он, до своего тридцать пятого дня рождения? Вампир, которого усыновили? А потом, когда Валту с ним встретился…

— Он двигается как Дмитрий, — перебивает его Валту. — И выглядит как Дмитрий. Я знаю Ивановых. У него те же повадки, те же инстинкты. Кровь помнит, даже если разум не помнит.

Я резко встаю и начинаю ходить по комнате, пытаясь осмыслить услышанное.

Каллахан — Иванов по крови.

Сын человека, стоящего за убийством Элизабет, за ритуальными убийствами, за всем тем ужасом, свидетелями которого мы стали. В его жилах течет та же кровь, что и в жилах Дмитрия, Кати и ныне покойной Татьяны.

Подождите минуту.

— Татьяна, — медленно говорю я, поморщившись. — Катя. Они его сестры?

Эйб кивает.

— Да.

Я морщусь, к горлу подступает тошнота.

— Что-то не так?

Я качаю головой.

Не буду рассказывать о том, что его сестра прямо у меня на глазах совершила несколько сомнительных поступков с Каллаханом. Слава богу, она мертва.

И слава богу, что он не такой, как они. Его кровь не определяет его сущность, как и мой отрицательный резус-фактор не определяет мою сущность.