— Будь настороже, — шепчет Лена, когда мы начинаем спускаться. — Что-то здесь не так.

— Да уж, это очевидно.

В воздухе висит напряжение, какая-то тяжесть, давящая на мои чувства. До меня доносится запах крови — слабый, но безошибочный, смешанный с духами и каким-то химическим запахом, который я не могу опознать.

Внизу лестницы — ещё одна дверь, массивная и внушительная. Здесь нет охранника — только небольшая панель с тиснёным изображением алого клевера. Лена толкает дверь, и та бесшумно распахивается.

«Алый Клевер» совсем не похож на неотёсанный матросский бар наверху. Это образец декаданса12: бархатные драпировки, хрустальные люстры, мягкие кресла расставлены для уединения, а не для удобства. Освещение приглушённое: основной свет исходит от свечей, расставленных по всему залу. На небольшой сцене джазовое трио играет что-то медленное и чувственное, хотя почти никто не слушает.

Публика здесь тоже куда более изысканная: мужчины в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях, которые стоят больше, чем большинство людей зарабатывают за месяц. Но во всех них есть что-то странное — неестественная неподвижность, хищная собранность, которой нет у обычных людей.

— Вампиры, — выдыхает Лена, подтверждая мои подозрения.

Не просто вампиры. Когда глаза привыкают к полумраку, я замечаю среди них людей — но не в качестве гостей. Они сидят или стоят рядом с вампирами, с отсутствующими, расфокусированными взглядами. У некоторых на шеях или запястьях видны отметины — свежие или частично зажившие.

— Господи, — бормочу я, оглядываясь вокруг. — Это обеденный зал.

Рука Лены крепче сжимает мой рукав.

— Хуже. Смотри.

Она незаметно указывает на зону в дальнем конце зала, частично скрытую за резными ширмами. Я едва различаю ряд небольших ниш, в каждой — человек: прикованный, безучастный, с капельницами, подведёнными к рукам.

— Они их накачивают препаратами, — говорит Лена, в её голосе слышится ужас, несмотря на внешнее спокойствие. — Держат под седацией, чтобы в любой момент вампир мог покормиться.

У меня сводит желудок.

— Это… в порядке вещей?

— Нет, — твёрдо отвечает она. — Большинство из нас питаются по согласию, или из запасов крови, или… ну, более приватными способами. Но это, — она едва заметно обводит взглядом зал, — это извращение. Обращаться с людьми, как со скотом. Это… насилие.

Теперь мы понимаем, чем нас с Леной накачали в особняке, почему в крови Шорт, Уинтерс и Френч были найдены препараты.

К нам подходит официантка — человек, судя по запаху, хотя в её взгляде та же пустота, что и у остальных.

— Могу я предложить вам столик? — спрашивает она ровным, механическим голосом.

— Да, пожалуйста, — спокойно отвечаю я, входя в роль. — Где-нибудь с видом на зал, если можно.

Она ведёт нас к небольшому столику, откуда хорошо просматриваются и основной зал, и ниши для кормления. Идеально для разведки.

— Желаете что-нибудь освежающее? — спрашивает официантка. — У нас отличный выбор вин, крепких напитков и… альтернатив.

Акцент на последнем слове не оставляет сомнений.

— Пока просто красное вино, — говорит Лена, слегка усиливая голос принуждением. — И немного уединения.

Официантка кивает и уходит. Как только она исчезает из виду, Лена наклоняется ко мне и шепчет:

— Наверное, так они и выбирают жертв, — говорит она. — Для ритуальных убийств. Сначала приводят сюда, оценивают, возможно, проверяют кровь. Не помню, чтобы Бетти бывала в подобных местах, но с ней вообще было сложно что-либо знать наверняка.

— Судя по всему, Ивановы давно держали Шорт в своих когтях. Им, вероятно, не было нужды приводить её сюда. А вот остальных…

Прежде чем она успевает ответить, сквозь фоновый шум клуба прорывается знакомый голос:

— Какой приятный сюрприз.

Мы поднимаем глаза и видим, как к нашему столику приближается эффектная блондинка с платиновыми волосами, уложенными в идеальные волны. Мне требуется мгновение, чтобы узнать её без чар — это Катя Иванова, та самая, что была в ту ночь, когда нас с Леной накачали препаратами и манипулировали нами.

— Катя, — произносит Лена.

— Ты меня помнишь! — кажется, Катя искренне довольна. — Большинство не помнит. Принуждение часто затуманивает разум. Должно быть, ты особенная.

Её взгляд смещается на меня, глаза чуть сужаются.

— На самом деле, я знаю, что вы оба особенные.

Она бесцеремонно усаживается на третий стул за нашим столиком, двигаясь плавно и грациозно. Вблизи, без чар, скрывающих её истинную природу в особняке, вампирские черты становятся заметнее: неестественная неподвижность, хищный фокус, лёгкое свечение кожи.

— В прошлый раз мы не представились как следует, — обращается она ко мне, улыбаясь так, что видны кончики клыков. — Я — Катя Иванова. С моей сестрой Татьяной ты уже знаком.

Она кивает в сторону бара, где брюнетка из особняка наблюдает за нами и поднимает бокал в насмешливом приветствии.