— Просто хочу знать, насколько ты втюрилась в этого человека, — говорит Эйб. — Хочу понять, можно ли ещё остановить тебя, пока не поздно.

— Остановить меня?

Он смотрит на меня усталыми глазами.

— Лена. Уже плохо, что ты с одним из людей Коэна. Не усложняй всё, влюбившись в частного детектива. Ты же знаешь, как всё должно быть. Вампиры — с вампирами. Люди слишком ненадёжны. Хрупки. Смертны. Счастливого финала не бывает, верно?

Валту ничего не говорит, но я ловлю себя на том, что смотрю на него, привлечённая переменой в его энергетике. Будто тьма закручивается вокруг него, пока он смотрит вниз в свой стакан. Он потерял кого-то. Именно этого человека ищет в каждом лице.

— Я не влюблена в Каллахана, — говорю я, возвращая внимание к Эйбу. — И в Марко, если на то пошло. Они просто мужчины. Средство для достижения цели. Девушке тоже нужно развлекаться.

— Согласен. Только постарайся не развлекаться с тем, в кого можешь влюбиться, — говорит Эйб. — В этом городе вампиров более чем достаточно. Чёрт, у Коэна, возможно, тоже работают вампиры, если тебе хочется настоящей опасности. Но наша безопасность — в единстве. Это оберегает наше общество. Делает нас невидимыми. И спасает от необходимости ощущать укус смерти.

Я молчу. Он прав, конечно. Я знаю это. Я знаю, что от Каллахана мне нужно держаться подальше, по крайней мере эмоционально и физически. Если мы хотим раскрыть это дело вместе, всё должно оставаться сугубо профессиональным. У меня хватит силы воли.

— Полагаю, мне повезло, — говорю я, делая большой глоток вина. — За весь визит всего одна нотация.

Все смеются, даже Валту.

— Вообще-то я хотел напомнить, чтобы ты не тянула так долго между кормлениями, но, судя по тому, как ты управилась с ужином, урок усвоен, — говорит Эйб и игриво толкает меня плечом.

Валту затягивается сигарой и кивает мне подбородком.

— Ну что скажешь, детка? Ещё одну песню?

— С удовольствием, — отвечаю я, радуясь, что можно оставить этот разговор позади.

Я встаю, допиваю вино и занимаю место у рояля.

Я снова кланяюсь под гром аплодисментов.

Только уже не в доме доктора Абрахама Ван Хельсинга в Малибу. Нет, сейчас следующий вечер, и я снова в «Изумрудной комнате», заканчиваю петь «Body and Soul», что, конечно, напоминает мне слова Валту о Каллахане. Что он завладел мной — сердцем, телом и душой.

Но Каллахана сегодня нет. Все два выступления я высматривала его в толпе ожидая, что он вот-вот появится. Марко, как обычно, сидит на своём привычном месте с парой приятелей, пьёт и обсуждает дела, пока я пою, — ничего нового. А вот Каллахана нигде не видно.

Я немного разочарована. Может, сильно разочарована. Хотя не должна. Эйб был абсолютно прав: не стоит сближаться с Каллаханом, как бы сильно моё тело его ни хотело (не сердце и не душа, извини, Валту). Я была в безопасности среди вампиров, всё это время сосредоточившись на певческой карьере, благодаря которой я могу свободно находиться среди людей и днём и ночью. Кто знает, может, Валту прав и секс с человеком — это так себе, по сравнению с вампиром. Может, стоит расширить горизонты и выбрать кого-то помимо Марко.

Но уж точно не Каллахана.

То, что его здесь нет, только облегчает задачу. Да, прошлым вечером я чувствовала близость с ним. Да, я вела себя слишком откровенно за завтраком (видимо, во мне говорит вампир). Да, я ощущаю связь с ним, какой не испытывала ни с кем раньше.

Но отныне всё это должно остаться в прошлом.

Мне нужно сосредоточиться на поисках убийцы Бетти.

Мне нужно держать дистанцию с Каллаханом. Ради моего же блага.

С этим новым решением я собираю розы у своих ног и направляюсь за кулисы, принимая по дороге поздравления.

В гримёрке я наконец чувствую, что могу дышать. Закрываю дверь, кладу розы на туалетный столик и тяну руку за спину, пытаясь расстегнуть молнию на платье. Только пальцы нащупывают бегунок — дверь распахивается.

Мгновение я думаю, что это Марко, настойчивый, как всегда, но в дверном проёме стоит Каллахан. На нём элегантный чёрный костюм, волосы идеально уложены, но в глазах — необузданность, которую не скрыть, и дышит он тяжело, будто бежал сюда.

— Каллахан? — говорю я, нервы натянуты до предела. — Что ты здесь делаешь?

Он входит, захлопывает дверь за собой, опускает голову, и его голубые глаза фиксируется на мне, как у хищника.

— Почему ты с ним? — произносит он низким, напряжённым голосом.

Я сглатываю, не понимая, что происходит.

— С Марко?

— Брось его. Сейчас, — говорит он, цедя слова сквозь зубы и подходя ко мне, хватает за оба предплечья с такой силой, что останутся синяки. — Брось его ради меня.

Его слова звучат и как приказ, и как мольба, и я совру, если скажу, что от них моё сердце не пропустило несколько ударов. И всё же я внимательно смотрю на него, пытаясь понять. Он пьян? Никогда прежде не видела его таким потерянным.

— Что на тебя нашло? — спрашиваю я.

Он горько, почти безумно усмехается.