Мои клыки вонзаются в его кожу прежде, чем я успеваю снова усомниться.

Первый глоток ударяет, как молния. Это сама жизнь, текущая в меня, — горячая, жизненная, электрическая. Каждая клетка отзывается, пробуждаясь, становясь сильнее.

Сдавленный вздох срывается с моих губ, приглушённый у его шеи.

Я хотела быть осторожной. Взять ровно столько, сколько нужно. Сохранить последнюю нить человечности, проявив сдержанность. Мне не обязательно обрывать его жизнь — я могу взять лишь необходимое.

Но кровь пробуждает что-то первобытное, то, что я слишком долго держала в клетке и морила голодом. Каждый глоток требует следующего. Каждая порция не утоляет, а лишь распаляет голод. Мои руки сжимаются крепче, тело прижимается к его, я впиваюсь глубже, пью быстрее.

Лишь когда в нём не остаётся ничего, я наконец отпускаю его и отступаю, а его тело оседает на пол.

Кровь размазана по моему рту и подбородку, каким-то образом брызнула даже на халат, несмотря на все предосторожности. Я смотрю на то, что сделала, на пустую оболочку, которая когда-то была человеком. Да, он был монстром. Но и я тоже.

Тихо открывается дверь, и заходит Эйб, одним взглядом оценивая сцену.

— Тебе это было нужно, — просто говорит он. — Как ты себя чувствуешь?

И вот что самое страшное: я чувствую себя прекрасно. Сильной. Живой. Постоянная боль голода, столько времени бывшая моим спутником, наконец утихла. Чувства обострились, рефлексы стали быстрее. Сила струится по мне, зажигая каждое нервное окончание.

— Я убила его, — шепчу, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Да. Как и было задумано. — Эйб подходит ближе и кладёт руку мне на плечо. — Не трать чувство вины на таких людей, Лена. Прибереги его для тех, кто достоин твоего сострадания. А теперь приведи себя в порядок и переоденься. Потом поднимайся наверх, присоединяйся к нам за бокалом вина. Валту принёс хороший винтаж. Из 1700-х.

Пока я смываю кровь с кожи, ловлю своё отражение в маленьком зеркале над раковиной. Глаза кажутся ярче, кожа — более живой. Женщина, смотрящая на меня, сильнее, могущественнее.

Опаснее.

То, что мне сейчас по-настоящему нужно.

12

ЛЕНА

Гостиная взрывается оглушительными аплодисментами. Ну, настолько оглушительными, насколько это возможно, когда выступаешь дуэтом с другим вампиром перед аудиторией из трёх человек.

— Браво, — произносит Валту от рояля, ухмыляясь и эффектно проводя длинными пальцами по клавишам. — Ты молодец, детка.

— Как и ты, — отвечаю я, слегка кланяясь.

Мы только что исполнили простую версию «Embraceable You» и справились лучше, чем я ожидала. Не то чтобы я сомневалась в музыкальных талантах Дракулы, но ноты в этой песне очень низкие, и я не была уверена, что смогу вытянуть их достойно. Но человеческая кровь творит чудеса.

— Держи, — говорит Эйб, наполняя мой бокал красным вином и протягивая его мне. — Ты заслужила немного расслабиться после такого выступления

Я беру бокал и делаю маленький глоток.

— Мне лучше много не пить, — говорю я, хотя, чтобы напиться, нам нужно ой как много из-за метаболизма. — Ещё домой ехать.

— Ты остаёшься на ночь, — настаивает Эйб таким тоном, что я понимаю: спорить бесполезно. — Пожалуйста. А теперь иди, садись. Нам нужно многое обсудить. Я знаю, что ты пришла сюда не только чтобы поесть.

Он ведёт меня к дивану и усаживает. Туман всё ещё обволакивает террасу и панорамные окна от пола до потолка, создавая ощущение, будто мы заперты в другом мире.

Валту остаётся на скамье у рояля, закуривает сигару, а Адонис подаёт ему виски в приземистом стакане, а затем направляется к дивану рядом со мной, где уже сидит Эзра.

Эйб садится на диван рядом со мной, кладёт руку мне на бедро — ободряющим жестом — и подаётся вперёд, на его лице написано сочувствие.

— Сочувствую из-за твоей подруги, — говорит Эйб. — Элизабет Шорт. Какая ужасная история.

Я вздыхаю, погружаясь в диван. Мысли работают острее, чем когда-либо, но, к несчастью, и чувства тоже.

— Я пытаюсь найти её убийцу, — говорю я им. — Ну, знаете, словно я героиня романа Рэймонда Чандлера или что-то в этом роде. Но мне кажется… мне кажется, я ввязалась в дело, которое мне не по зубам.

— Почему? — спрашивает Эзра.

Я начинаю рассказывать. О том, что Бетти сказала мне накануне своего исчезновения, о дневнике, который она оставила. О европейцах, которых она упоминала, о встрече с Каллаханом, Марко, преследователе — обо всём, что случилось с восьмого января.

— Каллахан, — задумчиво произносит Валту. — Тот о ком ты думала раньше. Тот, кто завладел твоим сердцем и душой.

Я одариваю Дракулу самым злобным взглядом, на какой только способна, и он даже чуть вздрагивает.

— Тебе не полагалось это слышать.

— Ты спала с ним? — спрашивает Эйб.

Я опешила, рот приоткрылся.

— Что за вопрос?